Анатомия мести в сериале «Грызня»: эмоциональный абьюз, тиски ксенофобии, мрачный символизм и повседневное лицемерие

Beef («Грызня») — черная комедийная драма от Netflix и А24, которая исследует природу людского гнева, мести и насилия. Сериал вошел в топ-10 по просмотрам в 87 странах и признан the Guardian самым захватывающим телешоу 2023 года. От множества конвейерных сериалов этот проект отличают оригинальный сценарий «с двойным дном», изобретательная режиссура, концептуальные титры с отсылками к мировой культуре, эмоциональный монтаж и нестандартный подход к проблемам ксенофобии, стереотипного мышления, абьюза и интеграции в чужой стране. 

Философ Павел Магута рассказывает о мрачном символизме и пугающих откровениях драмы, которая на протяжении 10 серий раскручивает трагедию мести, отвечая на вопрос: что на самом деле значит — причинять боль другому.

Кадры с названием сериала — это тщательно подобранные для каждого эпизода картины. Они выглядят, как музейные экспонаты. Эти полотна демонстрируют глубокое художественное достоинство, однако сильно контрастируя с грубым и даже местами примитивным музыкальным сопровождением.‌ 

Титульные образы появляются всегда неожиданно: название сериала выбито над изображениями и сменяется названием эпизода — текст и картина сливаются воедино под диссонансное звуковое сопровождение. Такое аудиовизуальное разномыслие образует своего рода партитуру эмоционального состояния главных героев. Так же неожиданно, как и появились, эти титульные карточки исчезают, производя эффект неожиданно лопнувшего воздушного шарика. Простой, но эффектный художественный прием задает настроение каждому эпизоду и служит основой для необычной и хаотичной палитры телешоу.

Актер, играющий в «Грызне» роль Айзека (кузена Дэнни, персонажа Стивена Яна) — успешный американский художник корейского происхождения Дэвид Чо, именно его работы используются в титрах. 

История его успеха могла бы с легкостью стать сюжетной линией сериала. В юности Дэвид Чо разрисовывал граффити свой родной Лос-Анджелес, поработал в Японии, где отсидел шесть месяцев в тюрьме за драку, выставлял свои картины в калифорнийских кофейнях и закусочных. В 2005 году один молодой бизнесмен пригласил его расписать стену офиса начинающей интернет-компании. Этой компанией оказался Facebook (ныне запрещенный в России). Дэвид Чо тогда посчитал, что отработал бесплатно, как не раз уже случалось в жизни стрит-арт художника, ведь заплатили ему акциями очередного ИТ-проекта. Он сохранил акции, эти ценные бумаги сомнительной ценности, в качестве сувенира, а в 2007 году снова согласился украсить своей работой стену нового офиса подросшей компании. По традиции взял акции. После того как социальная сеть провела публичное размещение акций, Чо вдруг стал обладателем капитала общей суммой 200 миллионов долларов.

Дэвид Чо создал картины для всех вступительных титров, за исключением карточки первого эпизода. В его заглавном титре появляется шедевр кисти нидерландского художника Питера Артсена (1508–1575) «Мясная лавка со святым семейством, раздающим милостыню».

Это большая картина маслом на панели, изображающая изобилие продуктов питания в очень реалистичном стиле. Органы чувств зрителя зачаровывает разнообразие яств — говядина, ветчина, сало, копченая рыба, свиные ножки и головы, хлеб, масло, молоко, сыр и висячие крендельки. Но если взглянуть вглубь картины, то сквозь окна и проемы стойла мы увидим три небольшие сцены. 

В одной из них, в правой части картины, мужчина, скорее всего трактирщик, набирает из колодца воду в кувшин (а может, и разбавляет водою вино). Позади него видна компания из двух мужчин и двух женщин, которые что-то обсуждают за столом. 

В левой части мы видим иллюстрацию новозаветного сюжета о бегстве святого семейства в Египет — Мария с младенцем, едущая на осле, остановившаяся на дороге, чтобы подать хлеб нищим, и Иосиф, наблюдающий за этим.

Питер Артсен, или, как его называли современники, Петер Длинный, был искусным художником из Амстердама, видным представителем Северного Возрождения, который долгое время трудился в Антверпене и выработал свой уникальный стиль: он смешивал в своих работах черты натюрморта и жанровой живописи. Композицию его картин называют «перевернутым натюрмортом».

Таким образом, картина Артсена обманчиво представляется обычным натюрмортом, сосредоточенным исключительно на продуктах питания, но на самом деле несет богатый символический смысл. Тут и устрицы как символ плотского греха, и перекрещенные рыбы — удвоение символов христианства — Ихтиса и креста. Разбросанные раковины моллюсков — раковины в Средневековье служили одновременно и духовным, и совершенно земным целям, как то сосуд для сбора милостыни или тарелка для еды.‌ 

Повешенная туша быка на заднем плане напоминает картину «Забитый бык» Рембрандта, рукописная табличка в правом верхнем углу содержит надпись о продаже земли и отсылает к событиям 1551 года в Антверпене, связанным с продажей городом излишков земли застройщику, чья деятельность вызвала народные волнения.

Символизмом наполнены все планы картины, [он] соединяет их в одно целое и превращает обычный натюрморт в сатиру на современное Артсену общество, которое слишком увлечено мирской стороной жизни («пищей телесной») и не посвящает себя истинным христианским ценностям («пище духовной»).

Эта картина как нельзя лучше передает впечатление от сериала, который с каждым эпизодом раскрывает все больше деталей и смыслов, наполняя драматические события дополнительным символизмом.

Сериал постоянно доказывает, что он совсем не то, чем кажется. Даже на уровне названия — Beef — то, что должно было быть «говядиной», оказалось «грызней». То, что должно было быть праздником черного юмора, неожиданно перерастает в серьезный разговор о природе нашего гнева, который может быть одновременно разрушительным и освободительным. Захватывающая поездка на американских горках вдруг сменяется страшно откровенной беседой о травмах детства и о неудовлетворенности от культуры, в которой повседневное лицемерие возводится в какую-то дикую и странную норму. 

Большая часть действующих лиц — американцы азиатского происхождения, которые, однако, не предпринимают никаких усилий, чтобы вписаться в типичные образы asian americans, которыми богат современный «инклюзивный» и «политкорректный» контент. Персонажи ведут себя раскованно, непредсказуемо и свободно преодолевая культурные барьеры. Но эти ловкие прыжки и подтрунивание над межкультурными препятствиями («Западная терапия не подходит для восточного ума»), как раз делает эти барьеры и препятствия видимыми, обнажая их искусственность и подчеркивая мысль: «Твое этническое происхождение влияет на твою судьбу, но не предопределяет ее».

Названия эпизодов («Птицы не поют, а кричат от боли», «Во мне живет крик», «Только не все одновременно», «Я — клетка», «Фигуры света» и другие) кажутся чем-то знакомым, и это неспроста — все они содержат цитаты известных писателей, поэтов и мыслителей, таких как Вернер Херцог, Франц Кафка, Сильвия Платт, Айрис Мердок, Ингмар Бергман, Симона де Бовуар, Джозеф Кэмпбелл, Симона Вейль и Карл Густав Юнг.

Привычные вещи предстанут в ином свете, а из мрака выберется все то, что удавалось держать в тени. В пении птиц мы услышим крики боли, пожнем плоды нашего изначального морального выбора, почувствуем крушение защитной стены иллюзий, поймем, что мы — всего лишь пустая клетка в ожидании птицы, а реальность мы обретаем, лишь ее потеряв.
Но в конце изнурительной вражды нас ждет драгоценный подарок дружбы и истинное юнгианское озарение: «Человек не становится просветленным, воображая образы света, но делая тьму осознанной». Как известно, последняя процедура не из приятных, поэтому сериал «Грызня» вряд ли найдет дорогу к сердцу массового зрителя. Посмотрим…