:quality(80)/production/image/4077dc90-13ed-11f1-8118-b3db19fd244d.jpeg)
В 1980-е в Польше священник мог стать опаснее оппозиционера. Ежи Попелушко не был ни крупным теологом, ни лидером оппозиционного профсоюза «Солидарность», но именно он оказался одной из самых сильных фигур польского сопротивления: говорил с рабочими о достоинстве, поддерживал репрессированных и превратил церковь в пространство солидарности.
«Народная» власть Польши не пользовалась большой популярностью и держалась на постоянном насилии над обществом, которое снова и снова выходило на забастовки. Cтрана была насильно подчинена Советам. Борьба за национальное освобождение была неотделима от рабочей борьбы за улучшение качества жизни. Бунты и беспорядки, направленные против коммунистов, случались каждые несколько лет. В «Солидарности» к 1981 году состояла четверть граждан страны. А идейным символом противостояния стала католическая церковь, отказавшаяся от нейтралитета при Иоанне Павле II — первом поляке на Святом Престоле.
Антрополог религии Эрик Сеитов рассказывает, как бесстрашная жизнь и трагическая гибель варшавского священника Ежи Попелушко превратили его в символ борющейся нации.
30 октября 1984 Польскую Народную Республику облетела шокирующая весть: найдено и опознано изуродованное тело молодого католического священника, служившего в приходе варшавской церкви Святого Станислава Костки. Это было тело ксендза Ежи Попелушко. За четыре года до того он поддержал бастующих рабочих на судоверфи в Гданьске 1980 года, а затем превратился затем в капеллана варшавского отделения профсоюза «Солидарность». Отец Попелушко считал своим долгом быть с теми кто испытывает притеснения и трудности, простыми рабочими. Он не был ни теологом-интеллектуалом, ни первым священником вставший на сторону рабочих в августе 1980 года, ни первым погибшим от рук польских спецслужб католическим священнослужителем. В своих проповедях он часто подчеркивал позицию ненасильственного сопротивления основанные на идеях христианского солидаризма, подчеркивая социальную роль католической церкви в жизни общества.
Ранние годы
Отец Попелушко родился в семье беларуских крестьян-католиков — Марианны и Владислава Попелушко, в селе Окопы, в Подлеском Воеводстве что расположено на северо-востоке Польши 14 сентября 1947 года. При рождении мальчик получил имя Альфонс, Ежи он станет после посвящения в сан в 1972 году.
Но это было впереди, а пока маленький Алек как называли отца Ежи в детстве, жил обычной жизнью многих детей в послевоенной Польской Народной Республике. Семья будущего священника была глубоко религиозной, и не испытывала симпатии к установившемуся в Польше после войны коммунистическому режиму. Они, как и многие поляки того времени видели в нём оккупацию давним историческим противником — Россией.
Уже во время своего обучения в школе мальчик стал посещать по утрам церковь, а с 11 лет стал служкой в ближайшем к его селу городе Суховля. Нельзя сказать, что Альфонс преуспевал в учебе. Ему не давалась математика, зато любимыми предметами были история, польский язык и уроки религии. В социалистической Польше религию преподавали в школе, не смотря на заявленный властями атеизм.
В отличие от СССР с его политикой закрытия храмов, в Польше католическая церковь сохраняла свою относительную независимость. Лишь в коротком отрезке времени с 1948-1956 коммунистическим властям удалось подчинить себе епископат на волне развернувшейся антикатолической компании.
На всем протяжении существовании Польской Народной Республики католическая церковь пережила ряд потеплений и охлаждений отношений с государством. Несмотря на атеистический настрой строителей коммунизма, церковь сохраняла авторитет и влияние в обществе. Были открыты и даже строились новые костелы, в государственных школах проводились уроки религии, издавалась католическая пресса. Стараясь лишний раз не раздражать общество, польские коммунисты шли на уступки, разрешали на распятия в школьных классах, финансировали за счет государства строительство костелов. Посещение католических служб гражданам и даже рядовым членами партии не запрещалось. Вместо этого, власти установили негласный контроль за подозрительными священниками, вербовали прихожан и ксендзов, устрашали несогласных арестами и цензурой в подконтрольных властям издательствах, печатавших в том числе религиозную литературу.
После окончания школы в 1956 году молодой Попелушко поступает на учебу в католическую семинарию в Варшаве. Во время учебы смотря на статус семинариста Альфонс был призван на армейскую службу в 1966 по 1968 гг. Такое решение было связанны с идеями властей наказать строптивых священников, сопротивлявшихся подчинению церкви государству, а заодно «перевоспитать» семинаристов, выбив как им казалось из них всю религиозную «дурь» из их голов.
До 1965 года семинаристов распределяли по разным воинским частям, где они становились неофициальными «лидерами». Впоследствии появились три воинские части куда направляли будущих клириков. Основной задачей частей была «политико-воспитательная работа», посредством которой должно произойти «идеологическое изменение личности». Она состояла в занятиях бессмысленным физическим трудом, просмотром агитационных и эротических фильмов. В таких частях действовал запрет на собрания семинаристам военнослужащим вместе. Особо строго каралось участие в богослужениях, чтение молитв, проведение христианских праздников, ношение католической атрибутики.
В одной из таких частей прошел службу будущий святой отец Ежи Попелушко, там он испортил себе здоровье на всю оставшуюся жизнь, получив проблем с сердцем и щитовидной железой. Но это не сломило характер будущего ксендза, он лишь еще больше укрепился в собственной правоте и в вере, научившись игнорировать навязываемый «сверху» атеизм.
В 1972 году Алфонс Попелушко был посвящен в сан, став отцом Ежи (польск. Jerzy). Он отслужил свою первую Мессу в родной Суховле. В 1978 отец Ежи был переведен в приход церкви Святого Иисуса в Варшаве, где преподавал религию детям, а вскоре стал настоятелем будущих врачей, – студентов медиков при часовне Варшавского благотворительного общества Res Sacra Miser.
О своем назначении в сан сам Попелушко писал:
Посылает меня Бог, что бы я проповедовал Евангелие и лечил раны изболевших сердец.
Проблемы со здоровьем продолжали преследовать священника: в 1979 году прямо во время мессы отец Ежи упал в обморок.
В этот же год состоялось знаковое событие для «народной» Польши: официальный визит папы римского и первого поляка на Святом Престоле Иоанна Павла II на свою родину. Он с триумфом проехал по стране, понтифика встречали толпы людей. Это наглядно показало независимость католической церкви и её значимую силой несмотря на попытки польских коммунистов подчинить ее себе, лишив всякой самостоятельности. Так глава Польской католической церкви кардинал Стефан Вышинский по поводу этих событий отметил в своих записках от 1 июня 1979 года что вместе с визитом папы римского в Польше закончился коммунизм.
«Совок» по-польски
Социализм в Польше так не стал повторением советского опыта не смотря на все усилия Польской объединенной рабочей партии (ПОРП), пытавшейся на первых порах копировать политику советского «старшего брата».
С треском провалилась в «народной» Польше попытка ликвидировать частные хозяйства и производства и загнать крестьян в колхозы и совхозы, ограничить влияние католической церкви. А самое главное не удалось установить абсолютную монополию одной партии и идеологии на общество. Коммунистический режим в стране никогда не пользовался массовой поддержкой обычных граждан, видевших в нем оккупацию со стороны СССР и навязывание чужеродного политического строя. Сказывалось межвоенное двадцатилетие (1918–1939 гг.): тогда Польша обрела долгожданную независимость, со всеми атрибутами национального государства: символами, культурой, органами власти.
В Польше 1947–1956 гг. коммунисты пытались строить аналог «сталинизма». Страной управляла плохая копия Сталина --- Болеслав Берут. Он отметился репрессиями в отношении инакомыслящих из числа реальных и мнимых врагов в партии, показательными процессами местного НКВД, созданием трудовых лагерей для арестованных по политическим статьям в Силезии и Поморье, внедрением соцреалистического канона в искусстве. Особо досталось в этот период католической церкви. В последнейласти видели сильного конкурента, и на советский манер желали подчинить Польский Епископат, лишив его любой самостоятельности. Они хотели скопировать опыт Советского Союза и Российский Империи, где Православная церковь стала частью государства после реформ Петра I, и сохраняет свой de facto подчиненный статус и поныне.
«Оттепель», началась в 1956 году. Её назвали «Польский октябрь». Продлилась она до конца 1960-х. Новое руководство в лице Владислава Гомулки принесло некоторое облегчение, но не решило главную проблему — экономическую.
Затем последовал период «социализма достатка»: руководство страны снова сменилось.
Экономические неурядицы были хронической болезнью «народной» Польши, периодически властям их удавалось купировать денежными кредитами выдаваемые как советским руководством, так и странами Запада.
Но самое главное — смена руководителей страны происходила после забастовок и массовых акций протеста рабочих, недовольных ростом цен на основные продукты. Они часто превращались в настоящие бои с милицией, после попыток силой разогнать бастующих рабочих. Экономика Польши, взявшей курс на индустриализацию остро нуждалась в деньгах на строительство заводов и фабрик. Если в СССР эту проблему решили созданием системы ГУЛАГ и экспортом природных запасов, то в Польше ситуация была иной. Основным источником средств для польского индустриального подъёма стал экспорт мяса в Западную Европу и США. За него покупатели расплачивались твердой валютой, шедшей на закупку западного оборудования и технологий. Все это порождало постоянное повышение цен на продукты, когда буквально власть выгребала деньги из карманов горожан, покупая мясо по фиксированным ценам у крестьян и продавая в городах с высокой наценкой. Сложилась патовая ситуация, польский крестьянин жил лучше польского рабочего.
Подобная экономическая политика властей порождала возмущение рабочих. В 1956 году случилась забастовка в Познани, в 1970-71 году в Гданьске, Гдыне, Щецине и Лодзи, в 1976 в Рандоме, Урсусе и Плоцке. К этому стоит добавить массовые волнения студентов в 1968, к которым присоединились молодые рабочие в Варшаве, Кракове, Люблине.
Для разгона протестующих власти создали специальные отряды «механизированной милиции» ZOMO, применявших водометы, слезоточивый газ и резиновые дубинки. Порой дело доходило до применения огнестрельного оружия, как это случилось во время разгона бастующих рабочих Гданьской судоверфи в 1970 году, после этого шага властей рабочие выместили свое недовольство политикой партии разгромив местный обком ПОРП.
Горящие здания партийных органов были частыми спутниками протестов.
Большую роль в организации протестов играли низовые структуры, организованные оппозиционной интеллигенцией.
После протестов 1976 года в стране появилась первая независимая правозащитная организация — «Комитет защиты рабочих» (по польски КОR), которую многие справедливо считают предтечей первого независимого профсоюза «Солидарность» в социалистическом лагере. Неформальным девизом КОR, стала крылатая фраза «Не жгите комитеты, а создавайте свои». Это была реакция на события 1970-71 годов в Гданьске. KOR активно побуждала рабочих к социальной самообороне через обширные сети взаимопомощи, отказа от насильственных действий, осуществляла давление на власти посредством забастовок, петиций, мирных митингов и предание огласке репрессий в отношении бастующих рабочих в самиздатовских листовках и газетах.
Жаркое лето 1980 года
Призыв KOR был услышан в августе 1980 года. Тогда забастовали рабочие судоверфи имени Ленина в Гданьске: на ней работало около 15 тыс.человек. Основными требованиями протестующих было повышение оплаты труда после очередного повышения цен на продукты и возвращение на работу уволенных ранее электромеханика Леха Валенсы и машинистки подъёмного крана Анны Валентинович. Лех и Анна были активистами не признаваемых властями Свободных профсоюзов Побережья. Также рабочие требовали разрешения на установку памятника гданьским рабочим расстрелянным властями в ходе столкновений 1970-71 годов.
На этот раз работники судоверфи сменили тактику на мирный протест объявив «оккупационную забастовку», виду опасений, что, покинув территорию предприятия милиция сможет арестовать всех по одиночке.
Статус рабочих Балтийского побережья был выше, чем в остальной Польше. Рабочие стратегически важных предприятий получали повышенную заработную плату и были лучше организованны.
С 14 по 31 августа к забастовка присоединились предприятия Трехградья (Гдыня, Сопот и Гданьск). К 27 августа в созданном Межзаводском Забастовочном Комитете (МЗК) во главе с Лехом Валенсой насчитывалось более 500 предприятий. За два дня до того стало известно, что МЗК выдвинул двадцать одно требование к властям и руководству завода. Социальные требования соседствовали с политическими: улучшение материального положения работников, право на создание независимых профсоюзов, свободных от контроля коммунистической партии, право на забастовку, свобода слова и прекращение преследования инакомыслящих, освобождение политзаключенных, в том числе и недавно арестованных активистов KOR помогавших составить 21 требование МЗК.
Особенностью забастовки в гданьской судоверфи было то, что забастовщики объявили солидарность с другими бастующими предприятиями. Если до этого каждый бастующие выдвигали свои индивидуальные требования не создавая межзаводских комитетов как это было еще недавно в июне 1980 года, когда остановили свою работу автозавод и общественный транспорт в Люблине и Шецине. Отсюда и родилось название первого независимого профсоюза в социалистическом блоке –«Солидарность».
«Солидарность» стала не просто независимым профсоюзом, а сетевым объединением с идеями включавшим в себя политическое, социальное и даже культурное измерения сопротивления коммунистическому режиму в Польше. Это можно назвать союзом интеллигенции и рабочего класса и крестьян на основе идей солидаризма. Был создан альтернативный дискурс делегитимизировавший официальную пропаганду.
Он сочетал левую повестку в виде социальной самообороны и идей рабочего самоуправления, с национальной и религиозной. На предприятиях проводились массовые религиозные службы, использовались католические распятия, портреты Папы и образы Богоматери. Это подчеркивало настрой на мирный протест и отказ от насилия.
Оппозиционная интеллигенция помогала формулировать требования работников к власти и проводила открытые лекции, посвященные защите прав трудящихся. В костёлах проходили организованные «Солидарностью» концерты и спектакли на злободневные темы. Это наносило урон имиджу коммунистического режима После официальной регистрации «Солидарности» в нее вступило около 9 млн. человек из 35 млн. проживавших на тот в стране. Режим отвечал репрессиями и арестами несогласных, топорной пропагандой против «смутьянов и контрреволюционеров подрывающих строй рабочих и крестьян». В то же время ПОРП опасалась массовых репрессией «сталинского» образца, экономика страны все больше и больше зависела от западных кредитов и инвестиций, которые могли прекратиться если польские власти перегнут палку с усмирением несогласных.
«Труд –это участие в делах Творца»
Большую роль в моральной поддержке «Солидарности» оказал вышедший в 1981 труд «Laborem exercens» — «Совершая труд» Иоанна Павла II. Он был опубликован к девяностолетию энциклики папы Льва XIII «Rerum Novarum». Она предлагала солидаризм как альтернативу классовому подходу. Эти идеи легли в дальнейшем в основу концепции христианской демократии.
Выступая с антимарксистских и антикапиталистический позиций, признавая права частной собственности, Иоанн Павел II четко и ясно дал понять, что Церковь всячески поддерживает создание независимых профсоюзов:
Согласно католическому социальному учению, профсоюзы не есть лишь некое отражение «классовой» структуры общества. Согласно этому учению, они также и не глашатай классовой борьбы, которая якобы неизбежно должна определять социальную жизнь. Но безусловно можно сказать, что профсоюзы являются представителями трудящихся в их борьбе за социальную справедливость, за свои права, которые в каждом случае определяются конкретной трудовой профессией. Вместе с тем эта «борьба» должна рассматриваться как естественное устремление к подлинному благу. Мы имеем в виду благо, соответствующее нуждам и заслугам трудящихся, объединившихся на основе профессиональной принадлежности, но эта борьба не есть борьба «против» других. Если же, в случае возникновения спорных вопросов, эта борьба принимает характер некоего противодействия другим, это происходит потому, что цель борьбы есть то благо, каким является социальная справедливость, а не борьба ради борьбы или уничтожения противника. Отличительное свойство труда заключается прежде всего в том, что он, труд, объединяет людей, и именно в этом социальная сила труда, сила, созидающая общину. В конечном счете эту общину должны тем или иным образом составить как трудящиеся, так и те, кто располагает или владеет средствами производства. С точки зрения этой фундаментальной структуры, свойственной любому труду, т. е. с точки зрения того факта, что в конечном счете труд и капитал суть необходимые составляющие всего производственного процесса, независимо от характера социальной системы, — союз людей, объединившихся ради защиты своих неотъемлемых прав, союз, рожденный трудом, остается творческим элементом в отношении социального порядка и солидарности. И об этом никогда нельзя забывать.
Так и право рабочих на забастовки, с помощью которых работники добиваются исполнения своих требований в деле охраны и защиты законных прав на труд и его достойную оплату:
Защищая законные права своих членов, профсоюзы также прибегают к «забастовке», т. е. к приостановлению работы, являющемуся своего рода ультиматумом, обращенным к компетентным организациям и прежде всего работодателям. Католическое социальное учение признает законность такого метода в определенных обстоятельствах и в разумных пределах.
Папа, имея в виду польскую ситуацию, утверждал, что объединения рабочих должны быть полностью независимы от политического строя и политических структур.
Понтифик не забыл затронуть вопрос технического прогресса и использования новой техники, как союзницы труда облегчающей и расширяющей возможности человека. Но при этом, по его мнению человек не должен стать рабом машины, лишающей труженика творческой инициативы и личного удовлетворение трудом.
Человеческий труд — утверждал папа — есть продолжение Божественного делания. Именно в этом коренится наиболее глубокое обоснование начинаний в самых разных областях жизни.
Труд это миссия, данная свыше человеку созданного по образу и подобию Божьему по освоению земли, как Творения Божьего, и поэтому всякий труд — это не только часть экономики, и не «капитал», но проявление субъектности человека. Именно через труд способен человек самостоятельно действовать, мыслить и тем самым самореализовываться, выполняя миссию, возложенную на него свыше.
Человек должен обладать землей, он должен покорять ее, ибо он «образ Бога», следовательно личность, а значит — причина, субъект, объект, способный планомерно и разумно действовать, самостоятельно решать, — субъект, стремящийся реализовать себя. Именно будучи личностью, человек становится субъектом, причиной труда. Человек работает, выполняет различные действия, относящиеся к процессу труда, именно потому что он, человек, — личность. И независимо от объективного содержания этих действий все они должны помогать человеку реализовать его человеческую природу и присущее ему в силу его человеческой природы призвание стать личностью.
Важным аспектом в работы папы-поляка, было утверждение о христианской солидарности трудящихся, направленной против социальной несправедливости. Роль Церкви, по Иоанну Павлу II, заключается в служении тем кто испытывает угнетение и насилие; служении там, где низводится достоинство человеческого труда:
Церковь по-настоящему принимает участие в установлении социальной справедливости, и в этом она видит свое посланничество, свое служение, доказательство своей верности Христу, ибо только так она может стать поистине «Церковью бедных». В слово «бедные» Церковь вкладывает самое разнообразное значение: бедных можно найти в разных местах и в разное время. И во многих случаях бедные появляются вследствие насилия над достоинством человеческого труда: либо из-за уменьшения рабочих мест (бич безработицы!), либо из-за пренебрежения самой ценностью труда и правами с ним связанными, особенно правом на справедливую оплату труда, на социальное обеспечение рабочего и его семьи.
В завершении свое труда Иоанн Павел II снова напоминал о моральной стороне труда, не как «капитала», и не «товара», который покупается и продается:
Христианин, прилежащий слушанию слова Бога Живого и соединяющий труд с молитвой, да познает он, какое значение его труд имеет не только для земного прогресса, но также и для развития Царства Божия, к которому мы все призваны силой Духа Святого и словом Евангелия!
Папа-политик
Такие смелые идеи Иоанна Павла II стали претворении в жизнь новой политики Ватикана, и отказа от «Ostpolitic» Холодной войны. Последняя заключалась в том, что Святой Престол закрывал глаза на нейтрализацию католических церквей, разрыв их связей с Ватиканом и аресты священников в Восточной Европе. Ватикан понимал, что за «социалистическим лагерем» стоит Москва, которую Святой престол признавал сверхдержавой, которую не стоит провоцировать. «Мы не можем дразнить зверя», ответил папа Иоанн XXIII во время его встречи с послом польского эмигрантского правительства, на вопрос о том, почему Ватикан не реагирует на аресты священников и верующих в Восточной Европе.
Политика Ватикана не встречала поддержки на местах. Известными критиками «Ostpolitic» в Польше стали кардиналы Стефан Вышинский (1901-1981), известный своими антикоммунистическими взглядами, подвергшийся аресту с 1953 по 1956 за свой протест против вмешательства коммунистических властей в дела Церкви, и Кароль Войтыла — будущий Иоанн Павел II.
При нем Церковь, отказавшись от тактики тайных переговоров, превратилась из пассивного наблюдателя в активную силу.
Нет больше молчащей Церкви, — заявил папа вскоре после своего избрания в ноябре 1978 г. в г. Ассизи. — Сегодня она говорит голосом папы.
Папа-поляк был лишен страха перед СССР. Обращаясь к собравшимся он говорил на табуированную ранее тему: положение верующих в странах социалистического блока. При этом он умело избегал конфронтации с коммунистическими властями. И самое главное, Иоанн Павел II в своем понимании осознавал, что Католическая церковь должна идти в ногу с временем, иначе она превратиться в «музей древностей». Предыдущие понтифики, напротив воспринимали Церковь как иерархическую структуру, а не «люд Божий». Церковь стала принимать активное участие не только в религиозной, но и социальной жизни общества.
Польские власти долго не хотели пускать Иоанна Павла II в страну, но опасаясь недовольства и волнений пошли на уступки. В конце триумфального турне, папа выступил с проповедью перед огромной толпой собравщейся на площади Победы в Варшаве, начав её со слов:
Да сойдет Дух Твой и обновит лицо земли… этой земли.
Это было воспринято как призыв к изменению ситуации в «народной» Польше.
Капеллан «Солидарности»
Горячий август 1980 года застал отца Ежи Попелушко в приходе церкви Святого Костки, расположенной в районе Жолибож в Варшаве. В это время к межзаводской забастовке присоединились рабочие Варшавского металлургического завода. Они изъявили желание провести Мессу в стенах своего предприятия, уведомив об этом епископат. Глава католической церкви в Польше Стефан Вышинский лично обратился с просьбой к отцу Ежи Попелушко провести службу для рабочих-металлургов. С этого и начался новый этап в отца Ежи: из обычного ксендза он превратился в голос озвучивавший чаяния тысяч поляков.
До августа 1980 года появление католического духовенства на территории государственных предприятий категорически воспрещалось. Все изменилось 17 августа. В Гданьске прямо перед воротами судоверфи имени Ленина по инициативе бастующих была проведена воскресная месса под открытым небом. Украшенные цветами ворота, изображения Богородицы и папы Иоанна Павла II, показывали государству и миру что протестующие на судоверфи настроены на исключительно на мирный протест, без применения насилия в отношении органов власти и милиции.
Отец Ежи Попелушко так вспоминал первую мессу и проповедь на металлургическом комбинате:
Этого дня и этой мессы я не забуду до конца жизни. По дороге я очень волновался. Уже сама ситуация была абсолютной новостью. Как все будет? Как меня примут? Будет ли место для богослужения? Кто будет читать? А петь? Такие вопросы, которые сегодня, возможно, звучат наивно, кружились у меня в голове по пути на завод. И вот уже в воротах я пережил первое глубокое потрясение. Плотные ряды людей, улыбающихся и заплаканных одновременно. И аплодисменты. Я подумал, что кто-то важный идет за мной. Но аплодисментами приветствовали первого священника, переступившего порог этого предприятия за всю его историю. Я так тогда подумал: это аплодируют Церкви, которая тридцать лет настойчиво стучалась в заводские ворота. Напрасны были мои опасения — все было приготовлено: алтарь в центре заводского двора и крест, который потом был вкопан у входа, пережил трудные времена и по сей день стоит, всегда окруженный живыми цветами; было даже что-то в виде конфессионала. Нашлись и лекторы. Надо было слышать, как эти мужские голоса, для которых привычным было перебрасываться крепкими словечками, теперь с благоговением читали святые тексты. А потом из тысячи уст вырвалось, как гром: «Благодарение Богу»
После этого молодой ксендз стал появляться на территории металлургического завода с регулярными мессами, обрядами крещений и бракосочетаний. Об этом его неустанно просили рабочие, среди которых он быстро завоевал авторитет и популярность.
Кароль Шадурский, один из работников комбината, вспоминал:
После месс на предприятии отец Ежи часто приглашал нас к себе домой, мы долго беседовали, шутили. Он говорил с нами на простом языке, и хорошо понимал нас. Никто из священников так не заботился о рабочих металлургах, и никто не понимал жизнь простых работников как он.
Помимо месс на заводе, отец Ежи активно включился в организацию открытой школы для всех желающих. При церкви, где он служил, читались лекции по истории Польши, литературе, географии и механике. Лекции по катехизису проводил сам Попелушко.
В среде прихожан можно было увидеть большое количество варшавских рабочих, пришедших послушать проповеди харизматичного священника. Популярность отца Ежи росла, его часто звали и на другие предприятия в городе.
В ноябре 1981 года, время крупномасштабной забастовке пожарных ксендз течении нескольких дней проводил религиозные службы в здании Высшей офицерской школы пожарной охраны в Варшаве. Позже это стало распространённым явлением.
В своих проповедях священники часто говорили о важности взаимопомощи, , христианской солидарности. Он воспринимали свою активность как проведение новой политики Святого Престола и воплощение в жизнь слова папы римского о скорейших переменах в Польше.
Не исключением стал отец Ежи Попелушко, при этом его выступления не блистали какой-либо особой оригинальностью или заумностью:
Я никогда не демонстрировал собственной мудрости, но всегда руководствовался Евангелием и учением Примаса Тысячелетия кардинала Вышиньского и Святого Отца Иоанна Павла II.
Прибыв вместе с варшавской делегацией металлургического комбината на первый съезд «Солидарности» проходивший осенью 1981 в Гданьске Отец Ежи привез с собой переведенную на польский язык и отпечатанную вручную энциклику «Laborem exercens». Самиздат для реалий «народной» Польши был массовым явлениям зародившимся одновременно с созданием послевоенного государства в конце 1940-х годрв. Тогда многие образцы самиздата были связаны с антикоммунистическим «боевым подпольем» Армии Крайовы, которое к началу 1950-х было уже разгромлено. После 1956 года в издание самиздата включилась польская интеллигенция. Она печатала свои статьи и художественные произведения в журнале «Культура» издававшемся на польском во Франции. В Польше журнал перепечатывали и распространяли. После протестов весны 1968 года появился студенческий и даже школьный самиздат антикоммунистического и правозащитного характера. А в 1977 году после создания первой легальной правозащитной организации KOR, появилось и связанное с ней издательство «Nowa», издававшее большими тиражами запрещенные в Польше книги, бюллетени и газеты, связанные с независимыми профсоюзами.
Органы госбезопасности за период 1976-77 гг. изъяли около 440 тыс. книг, газет, бюллетеней и листовок, 106 печатных машинок и 113 кг. печатной краски — размах самиздата впечатлял.
Несмотря на облавы и конфискацию печатной продукции и оборудования, подпольная издательская деятельность не останавливалась и сохраняла свою активность. Согласно донесениям госбезопасности начала 1980-х, подпольные «типографии» могли издать одномоментно более миллиона листов формата А4.
В декабре 1981 года тучи над Польшей начали сгущаться. 13 декабря генерал Войцех Ярузельский, вставший во главе ПНР, объявил «военное положение» (1981-1983). Он шел на опережение возможного ввода советских войск с целью наведения порядка из-за «обострившейся внутриполитической ситуации».
Одной из причин военного положения был гданьский съезд «Солидарности», принявший программы «Самоуправляемая Польша» и «Обращение к трудящимся Восточной Европы». Властями это трактовалось, как попытка свержения коммунистического строя как в социалистическом лагере, так и в самой Польше.
Уже в полночь на улицах городов появилась военная техника, кордоны и патрули военных. Отряды милиции и ОМОНа получили приказ к разгону протестующих.
Были арестованы и интернированы лидеры протестов, оппозиционные активисты. «Солидарность» как и другие профсоюзы приостанавливали свою деятельность, любые забастовки и акции протеста оказались под запретом, все работники объявлялись «военнообязанными» с неукоснительным соблюдением трудовой дисциплины. Приостановили свою работу театры, официальные газеты, в городах пропадала телефонная связь, был введен комендантский час.
Не смотря на это «Солидарность», как и другие оппозиционные группы смогли сохранить свою активность, уйдя в подполье и имея в нем разветвленную сеть активистов и сторонников. По призыву подпольной Солидарности в начале мая 1982 года во многих польских городах прошли массовые манифестации. Они повторились 31 августа. Активную роль в массовых акциях протеста играли не только автономные или даже независимые от «Солидарности» молодёжные группы. Среди них «Комитет социального сопротивления» на тракторном заводе «Урус» в Варшаве, «Академическое движение сопротивления» в Щецине, «Борющаяся Солидарность» во Вроцлаве, варшавские «Группы сопротивления „Солидарные“», часто, вооружённые камнями и рогатками, вступавшие в уличные бои с ZOMO. Эти группы вели активную и весьма креативную контрпропагандистскую деятельность. Помимо расклеивания на стенах листовок, «Группы сопротивления „Солидарные“» отметились использованием синиц: большие стопки листовок заворачивались в полиэтилен, запаивались салом и вывешивались на высоте. Птицы быстро ликвидировали сало, разрывали полиэтилен и на варшавские улицы обрушивался агитационный ливень. Группа развешивала антикоммунистические баннеры напротив партийных учреждений и постов милиции, отметилась она и использованием «болталок», собранных из кассетных магнитофонов, усилителей и колонок. Самодельные вещатели устанавливались на крыши домов и включались во время организованных ПОРП митингов. Участники подпольных групп участвовали в порче и поджогах имущества ZOMO и гражданской милиции, забрасывали в квартиры где проживают сотрудники спецслужб и их осведомители ампулы с химикатами и даже создавали подпольные радиостудии.
Многие протесты в период военного положения оборачивались кровопролитием и убийствами. 16 декабря 1981 года во время штурма забаррикадировавшихся шахтеров на шахте «Вуек» в Катовице, бойцы ZOMO и армии открыли огонь ранив 20 и убив 9 человек. Это событие шокировало многих в Польше, наглядно показав жестокость коммунистического режима и интенсивность борьбы против него.
Солидарность, рожденная в августе 1980 года, –это не только профсоюз с таким названием, это стремление всего народа к правде, справедливости и свободе. Подтверждением того, что это была солидарность народа, является тот факт, что против всего народа, а не только против профсоюза введено военное положение… «Солидарности» нанесли рану, которая все еще кровоточит, но эта рана не смертельна, потому что надежду убить нельзя. То, что живет в сердце, что глубоко связанно с человеком, невозможно уничтожить теми или иными постановлениями и запретами. А «Солидарность» — это надежда на утоление жажды сердца человека, жажды любви, справедливости и правды. Наш моральный долг — хранить ее в себе и отважно укреплять в наших братьях. Надо отбросить страх, который парализует и лишает воли мысль и сердце человека. Бояться надо только одного–предать Христа за пару серебряников бесплодного спокойствия.
Отец Ежи Попелушко.
Через 3 дня после объявления «военного положения» католическая церковь организовала на базе костёлов Примасовский комитет, были и низовые комитеты с дублирующими функциями, как например Комитет Помощи Ближнему в Подкове Лесной, городке близ Варшавы. Католические комитеты взяли на себя работу по оказанию финансовой, юридической и медицинской помощи арестованным в ходе разгона демонстраций, а также их близким, уволенным с предприятий. Костелы стали убежищем для многих преследуемых властями активистов «Солидарности», там же хранились изданные листовки, газеты, типографское оборудование для самиздата.
Я был с ним в дни триумфа, и останусь с ними в час испытания,
так обозначил свою позицию отец Ежи на события декабря 1981 года.
Как многие католические ксендзы вон так же примкнул к развернувшейся компании организованной церковью.
Церковь всегда была на стороне правды. Церковь всегда была на стороне угнетенных. Сегодня церковь встала на сторону тех кого лишили свободы, тех, чью совесть пытаться надломить, Церковь сегодня встает на сторону «Солидарности» рабочих, на сторону людей труда.
Отец Ежи Попелушко, отрывок проповеди от 28 февраля 1982 года.
Он стал часто появлялся в варшавских судах, где шли процессы над задержанными, оказывая моральную и материальную поддержку осужденным и их семьям. Его квартира превратилась в пункт сбора одежды, продуктов, лекарств.
Я боюсь выходить в эти дни из дома, потому что во время моего отсутствия может кто-то прийти ко мне за помощью
Отец Ежи Попелушко.
При этом он считал, что каждый человек достоин уважения, ведь каждый человек — это дитя Бога, нужно осуждать зло и не осуждать человека. Следуя такой позиции, ксендз «Солидарности», за день до Рождества в декабре 1981 года совершил личный визит к военным дежуривших на одной из улиц Варшавы, после беседы и пожеланий всего наилучшего им, отец Ежи раздал солдатам рождественские подарки, собранные прихожанами церкви, где он служил. Уже на следующий день, после Рождественской мессы ксендз призвал всех собравшихся не держать зла на солдат Войска Польского в своих сердцах, а простить их разделить с ними праздничную трапезу.
В своих выступлениях он часто говорил о правде, внутренней свободе через которую можно и нужно обрести свободу внешнюю:
Основой нашей несвободы является то, что мы поддаемся господству лжи, не разоблачая ее, не протестуем против нее в своей повседневной жизни. Не перечим ей, молчим или делаем вид, что верим. И так и живем, окутанные обманом. Отважное свидетельство правды–это путь, который прямиком ведет к свободе. Человек который говорит правду, –это человек свободный, даже в условиях внешнего порабощения, даже в лагере. Если бы большинство поляков в нынешней ситуации встали на путь правды, мы бы уже сейчас были народом свободным духовно. А внешняя или политическая свобода наступила бы рано или поздно как следствие свободы духа и верности правде
отец Ежи Попелушко.
Большую популярность ксендзу добавили «службы за Отечество», которые отец Ежи начал служить с января 1982 года, каждое последнее воскресенье каждого месяца.
Вскоре службами заинтересовались польские спецслужбы. Они считали опасным и вредным рост популярности харизматического священника, которого власти рассматривали в качестве политического активиста. Церковь превращалась в активный аккумулятор народного недовольства вкупе с практикой ненасильственного сопротивления режиму.
С этого же 1982 года отец Ежи попал в разработку 4 отдела службы безопасности МВД. Они активно собирали материалы, агенты записывали проповеди, прихожан его церкви арестовывали и запугивали.
Годом позже развернулась травля ксендза в подконтрольных государству СМИ. Её инициатором стал пресс-секретаря правительства Ежи Урбана. Он заявил что в Варшаве существует влиятельный политический клуб на основе церкви где служит ксендз Попелушко, — ярый противник коммунистической системы в стране и опасный смутьян.
Стали выходить газетные публикации обвинявших отца Ежи во всех смертных грехах. К примеру в варшавском еженедельнике «Tu i teraz»(Здесь и сейчас), вышел текст некоего Яна Рема «Seanse nienawiści» (Спектакль ненависти), в которой автор утверждал что Ежи Попелушко разжигает ненависть к «народной» власти и что нужно немедленно призвать его к ответу. В другой публикации в «Expres Wieczorny» (Вечерний экспресс) говорилось, что ксендз Попелушко готовит провокации, так как якобы в его доме были обнаружены взрывчатые вещества, листовки с призывами к массовым акциям протеста. Этот текст был зачитан в одной из программ польского радио, и перепечатан в газете «Trybuna Ludu» (Народная трибуна).
В донесениях составленных МВД ПНР деятельность Ежи Попелушко рассматривалась следующим образом:
Начиная с 1982 и до июня 1984 года, в Варшаве, Гданьске и Ченстохове, так и в других городах происходили частые правонарушения при проведении религиозных собраний, на которых Ежи Попелушко публично обвинял власти в запрете на свободу вероисповедания, проведение ими анти-демократической политики, в виде нарушений прав человека–свободы слова, превратив тем самым церкви в места антигосударственной пропаганды, что наносило вред Польской Народной Республике, и нарушало статьи с 194 по 58 уголовного кодекса.
Понимая, что подобная тактике не поможет заставить замолчать отца Ежи, спецслужбы перешли к более активным мерам устрашения –арестам и допросам.
Правда бессмертна, а ложь погибает быстрой смертью
отец Ежи Попелушко
Первый арест ксендза произошел 30 сентября 1983 года. Следовавшего в Гдыню Попелушко остановили на дороге, а затем задержали на несколько часов, предъявив ему обвинения в «злоупотреблении свободой совести и свободой вероисповедания». В 12 декабря этого его вызвали на допрос, совпавший с обыском в квартире «капеллана Солидарности». В его ходе «обнаружили»: пули для автомата, несколько слезоточивых гранат и взрывчатые вещества. Все это было так топорно сфабриковано, что уже отец Ежи вышел на свободу уже на следующий день.
Отец Ежи Попелушко, из интервью для радио BBC:
Я отдаю себе отчет в том, что за правду приходится страдать. Если люди, у которых есть семьи, дети, которые за что-то отвечают, были в тюрьмах, страдали… То почему же я, священник, не должен? … Я уже перешел барьер страха и больше ничего не боюсь. Я готов ко всему.
Уже к 1984 году тучи над ксендзом стали сгущаться. Он снова был арестован и 13 раз вызван на допросы в МВД. Опасность для «капеллана Солидарности» заключалась в том, что руководитель «народной» Польши Ярузельский был крайне недоволен деятельностью церкви. Он лично угрожал Юзефу Глему, главе Католической церкви в стране, указывая на то, что костелы стали местом смуты, приводя в пример ксендза Попелушко, про которого он хорошо все знает, и если не прекратится эта компания, то власти вынуждены пойти на серьезные меры в отношении непослушного духовенства. Серьезность ситуации обуславливалась еще тем, что примас Юзеф Глемп не поддерживал деятельность оппозиционных священников, всячески дистанцируясь от них. Глемп боялся усиления давления на церковь, и крайних мер в виде похищения и убийств представителей духовенства неугодных властям.
Быть человеком-значить сохранять достоинство, даже когда его пытаются растоптать
Отец Ежи Попелушко
В 1984 году в партийных и силовых органах стали понимать, что заставить замолчать Попелушко никак не получиться, проблему можно решить только через физическое устранение «капеллана Солидарности». Незадолго до своей смерти отцу Ежу поступали предложения уехать в Рим и там продолжить свое служение, но ксендз отвечал на это категорическим отказом.
Операцию по «нейтрализации» отца Ежи была поручена оперативникам из отдела «D»: это был «антицерковный департамент» созданный в 1956 году внутри Службы безопасности ПНР, как инструмент пресечения «вражеской деятельности церкви». В конце сентября была сформирована группа из числа офицеров отдела: известный своей жестокостью капитан Гжежож Пиотровский, и поручики Вальдемар Хмелевский и Лешек Пенкала. После резонансного убийства Ежи Попелушко, все трое, а так же начальник департамента генерал Зенон Платек, курировавший операцию, были арестованы в конце 1984 г. и преданы суду. Впоследствии они получили серьезные сроки.
Первая попытка ликвидации произошла 13 октября: в лобовое стекло машины машину, где ехал Попелушко с водителем был брошен камень. Оперативники надеялись, что водитель потеряет управление и можно смерть ксендза можно будет списать на несчастный случай.
Находясь в постоянных разъездах и под неустанным наблюдением оперативников, 19 октября отец Ежи приехал по приглашению провести службу в городе Быдгощ. На обратном пути машину в которой ехал отец Ежи была остановлена переодетым в форму дорожной инспекции сотрудником спецслужб. Сотрудники спецслужб схватили его, предварительно избив и связав руки, затолкали в свою машину вместе с водителем-охранником Попелушко Вальдемаром Хростовским, которому через какое время удалось выпрыгнуть из движущейся машины и скрыться.
Относительно дальнейшей судьбы отца Ежи есть несколько версий. Согласно одной из них смерть «капеллана Солидарности» наступила через несколько дней, в ходе которых он подвергался пыткам и избиению. По другой, более правдоподобной, около полуночи убийцы прибыли во Воцлавек, где с плотины они сбросили в воду связанное по рукам и ногам тело отца Ежи, привязав к его ногам груз. Тело было обнаружено 30 октября. На нём имелись следы удушения, множество ран, были вырваны ногти и отрублены пальцы. Труп был настолько изуродован, что судмедэксперты не сразу смогли его идентифицировать.
Похороны отца Ежи Попелушко состоялись в Варшаве 3 ноября 1984 года. Проводить в последний путь «капеллана Солидарности» пришло по разным оценкам от шестисот тысяч до миллиона поляков. Похороны стали молчаливой акцией сопротивления режиму, которому оставалось менее 5 лет до падения.
Ксендза Попелушко похоронили на территории церкви святого Станислава Костки в Варшаве.
Так закончилась его земная жизнь.
Политический мученик и католический святой
Насильственная смерть отца Ежи Попелушко одномоментно превратила его из обычного священника в мученика, в образе которого активно сочетался политический, религиозный и национальный и даже секулярные компоненты. Интересно, что вклад в создание политического измерения образа «ксендза Солидарности» сделали сами власти коммунистической Польши, объявив что его гибель связана исключительно с «антигосударственной» деятельностью, а религия не имеет к ней никакого отношения. Такую позицию озвучил сам Войцех Ярузельский, а вслед за ним и другие члены партии объяснявшие громкое преступление.
Это срезонировало сразу с двумя главными национальными мифами, пронизывающими польскую идентичность и историческую память: Польша как бастион христианства и идея мессианского мученичества.
К 19 веку Польша как независимое государство исчезло с карты Европы, а ее территорию поделили между собой Российская империя, Австро-Венгрия и Пруссия. Помимо лишения суверенитета соседние державы начали проводить активную «деполонизацию» населения, онемечивать или русифицировать поляков. Это затронуло сферы делопроизводства и систему школьного образования; польский язык вытеснялся из повседневной жизни, деревни заселялись немецкими крестьянами-колонистами, а польских чиновников заменяли на русских.
Роль хранителя польской идентичности взяла на себя католическая церковь. Именно в церкви обычный поляк мог ощутить свою «польскость», службы часто порождали чувство единства и сопричастности.
К этому добавлялись знакомые образы, символы и перформативные практики, будь то распевание после месс патриотических гимнов на польском языке, а также практики массового паломничества к иконе Ченстоховской Божьей Матери (Черная Мадонна), в монастыре Ясна Гура. Последняя считалась заступницей и «королевой» Польши, приносящей победу в битве над врагами и исцеление просящим. Это представление родилось в XVII веке, когда якобы благодаря молитвам ясногорских монахов образу Божьей Матери, удалось одержать победу над шведской армией в 1653 году. Многие трактовали это как чудо.
Война с Османской империей, в ходе которой польский король Ян III снял осаду турок с Вены породила миф о Польше как бастионе христианства и защитнице от иноверцев.
Политика «деполонизации» бывших территорий Речи Посполитой вызывала недовольство простых поляков и приводила к восстаниям с лозунгами свободы, и защиты католических ценностей. Идеи национальной независимости и жертвенности во имя Родины нашли отражение на страницах произведений классиков польской литературы, творивших в 19 веке — Адама Мицкевича, Зигмунда Красинского и Юлиуша Славацкого. В созданных ими образах, Польша представала в образе страны приносящей себя в жертву. Своей кровью, находясь под пятой иностранных угнетателей словно в «вавилонском плену», она искупала грехи всего мира.
Национальные мифы воплотились в песнях, картинах и открытках, женских ювелирных украшениях: они сочетали католическую и патриотическую компоненты с непременным культом мучеников-героев, павших за свободу Отчизны.
Период независимости и создании Польского национального государства продлившийся с 1918 по 1939 годы, воспринимался как акт «возрождения» Польши — с явными параллелями к христианской идее «воскресения».
Последовавшее после Второй мировой войны создание «народной» Польши и установление тоталитарного коммунистического режима с его гонениями на церковь, запретами на религиозные символы, отменой театральных постановок на патриотические темы воспринимался очередным «разделом Речи Посполитой» и знакомой уже практикой изживания всего польского из жизни общества.
Католическая церковь вновь стала хранительницей «национального духа», сопротивлению новому режиму, навязанному извне.
Религиозные символы, образы и практики превратились в орудие протеста режиму, а многочисленные забастовки и столкновения с народной милицей представлялись как повторение славного опыта восстаний XIX века. Погибшие стали новыми героями-мучениками.
Демонстрациявозле церкви святого Станислава Костки в Варшаве первую годовщину смерти отца Ежи Попелушко в 1985 году. Участники поднимают руки с пальцами в форме V (Victoria), что было символом мирного сопротивления и надежды на победу «Солидарности». Фото из архивов института национальной памяти, Польша (IPN)
Активное присутствовали католические образы и символы и во время августовской забастовоки «Солидарности» 1980 года. Похожие образы можно было увидеть в эти дни и у лидера забастовочного комитета Леха Валенсы. Соглашения между бастующими и властью были подписаны полуметровой ручкой на которой можно было увидеть портрет Иоанна Павла II, а на лацкане пиджака Валенсы красовался значок с Черной Мадонной. Ещё незадолго до этого за ношение такого значка в Польше можно было получить серьезный штраф за несанкционированную демонстрацию религиозной атрибутики.
В книге американского антрополога и политолога Яна Кубрика, посвященной анализу борьбы «Солидарности» с режимом, такое противостояние рассматривается борьбы символов и контрсимволов в 1970-80 е гг.
Согласно Кубрику в качестве основными акторами в стране были Католическая церковь и государство, противостоявшие друг другу Государство проигрывало в своих попытках новые образы, переиначивая на коммунистический лад культуру, историю и праздники. Так власти ввели празднование дня трудящихся 1 мая, и запретили празднование дня конституции приходившегося на 3 мая, Он отмечался ежегодно до 1951 года в честь принятия Речью Посполитой в 1791 году первой в Европе конституции. Подобные действия коммунистических властей встречали недовольство населения, выражавшиеся не только в забастовках и манифестациях, но и пассивном сопротивлении посредством использовании контрсимволов и контпрактик, взятых на вооружение «Солидарностью». Автор именует их в книге субкультурным дискурсом, подрывавшим гегемонию легитимности коммунистической власти.
В качестве примера таких практик автор приводит визит в «народную» Польшу папы римского Иоанна Павла II, которое превратилось в «пространственную революцию» и создало альтернативное общественное пространство. Народ вышел на улицы встречать папу и осознав свое большинство «увидел себя». Милиция и партийные функционеры стали «чужаками» — их было слишком мало.
Развивая свою мысль Кубрик детально рассматривает забастовку на Гданьской судоверфи в августе 1980 года, где большую роль сыграли символы ставшие «щитом» для бастующих и которые власти побоялись атаковать напрямую: национальный флаг, портрет Иоанна Павла II и икона Ченстоховской Божьей Матери.
Автор говорит о похоронах погибших рабочих в Гданьске в 1971 году и отца Ежи Попелушко как о политических актах, превращавшихся в массовые демонстрации. Массовые молитвы за убитых и последующее молчание собравшихся были намного сильнее эмоционально чем громкие лозунги на официальных первомайских демонстрациях, потому что они апеллировали к моральному превосходству, а не к силе.
К этому можно добавить формы сопротивления в виде массового паломничества в монастырь Ясна Гура или посещение воскресных месс в периоды когда власти усиливали давление на церковь и с антикатолическую пропаганду.
Сюда же можно отнести и начавшееся после смерти Ежи Попелушко массовое паломничество к его могиле.
В образе «капеллана Солидарности» сочетались все вышеперечисленные составляющие польских исторических мифов: священник отдавший, как и многие жизнь за свободу Польши, борец с режимом угнетавших простых поляков, активист помогавший «Солидарности», сторонник ненасильственной борьбы и мученик погибший за высокие идеалы, которым он не изменял даже под угрозой расправы.
В 2010 году отец Ежи причислен католической церковью к лику блаженных, пострадавших за свою веру. При этом процесс канонизации, признающий его святым затянулся: он начался в 2014 году, но главным его условием является признанное подтверждение сотворения чуда.
:quality(85)/production/image/ef5cbcc0-286b-11f1-a3f5-17a3e1836eaf.jpg){kind=small}