Возможны ли независимые театры в России? Медиарепортаж о трудностях и успехах регионального театрального проекта «Кот»

Пьесы Мартина Макдонаха, автора «Залечь на дно в Брюгге» и «Трёх билбордов», практически не ставят в России. Однако в репертуаре независимого воронежского театра «Кот» их целых пять — наряду с десятками пьес других современных европейских и отечественных драматургов. Как с нуля организовать один из самых уникальных театров страны, журналист Михаил Сергеевич узнал у его руководителей Анастасии и Алексея Проскуряковых. Для специального фото- и видеопроекта Дискурса основатели «Кота» рассказывают, как выстраивается работа частного театра — от общения с правообладателями пьесы до премьеры, каким образом преодолевается конкуренция в творческой среде, почему наученный практикой актер лучше профессионального, как проявляется токсичность зрителей и коллег, с какими трудностями сталкиваются независимые театры в России и зачем оставлять в репертуаре спектакли, которые не приносят прибыль.

Начало пути

Алексей: Я главный режиссер и сооснователь театра «Кот». По образованию пиар-специалист. В общем-то, это очень удачно сочетается с тем, чем я теперь занимаюсь. Параллельно с университетом я попал в театральную студию, было интересно, так как еще в школе увлекался театром: у нас был самодельный кружок, полностью независимый от учителей, мы развлекались как могли.

Анастасия: По образованию я маркетолог. Лет, наверное, в 14 пришла в театральную студию, несколько лет там занималась, там же мы познакомились с Алексеем. Через какое-то время мы ушли оттуда, но потом стало скучно без театра. Ну и как-то так само собой получилось, что у нас стал образовываться собственный проект.

Первоначально нас приютил воронежский Дом молодежи, занятия были бесплатными, мы с ребятами собирались два раза в неделю, проводили занятия. Потом взяли помещение в аренду, занятия проводили за денюжку, и вот потихоньку стали развиваться. Сначала мы с Алексеем пытались совмещать театр с другой работой, но для настоящего развития проекта нужно было сосредоточиться на нем и расти дальше. У нас не было грандиозных планов, но водоворот как-то затянул.

Алексей: Мы сделали полноценный спектакль, который до сих пор у нас в репертуаре, — «Ветер в тополях». Людям понравилось, мы выпустили еще один — тоже понравилось. Ну и как-то завертелось-закрутилось, и из студии уже переросли в полноценный театр. 

Анастасия руководит непосредственно театром, а я больше занимаюсь вопросами организационного характера. Она — творческой деятельностью, а я — организационной. Семья нас поддерживает, родители относятся скорее положительно. Хотя и с некоторым недоверием, мол: вы что, театр вздумали создавать? Потом, когда увидели, что у нас 20 спектаклей в месяц, немного расслабились.

Сейчас вроде неплохо идет, слишком много проблем в последнее время таких, которые переворачивают все с ног на голову, но как-то держимся на плаву и даже развиваться удается. Первый спектакль мы выпустили в 2013 году осенью, а репертуарным театр стал с 2015-го. В 2019-м открыли свое помещение, и с каждым месяцем расширяли репертуар — 10 спектаклей в месяц, потом 15, сейчас до 33, по-моему, доходило. 

Алексей: Отобраться в театр, пройти кастинг у нас можно. Не важно, есть образование или нет, если человек с хорошей базой — мы в течение сезона всегда готовы рассмотреть. Плюс обычно в межсезонье проводим открытый кастинг, на который приглашаем вообще всех желающих. Это не значит, что мы кого-то обязательно возьмем, но людям интересно повзаимодействовать, показать себя и послушать, что можно улучшить.

Понятное дело, актер должен уметь хорошо разговаривать, двигаться, подходить нам по менталитету. Это не профессиональные качества, но они крайне важны. Остальное очень трудно словами передать... Когда человек выходит на сцену и делает то, что должен, — ты просто понимаешь, тянет он уровень театра или нет, или просто не подходит, такое тоже бывает, например, приходят очень сильные люди, но они просто не подходят конкретно нам.

Анастасия: Мы не требуем, чтобы было высшее образование, но по крайней мере должна быть какая-то студия или что-то такое, то есть человек должен знать основы. А дальше смотрим уже по факту, что он умеет.

Сейчас у нас сборная солянка: есть люди, которые пришли из других театров, причем не обязательно драматических (допустим, Игорь Махорин из оперного театра), или из института искусств, две оперные певицы, а есть люди, которые так же, как мы когда-то с Алексеем, занимались хороших, сильных студиях несколько лет. Плюс, у нас есть театральная студия, она существует отдельно от театра, но там преподают наши режиссеры. Люди занимаются два-три месяца, как правило, и на выходе показывают эскиз спектакля, или перформанс, или спектакль, или читку.

Есть спектакли, которые ставятся для того, чтобы заработать денег. Это не значит, что они плохие, — просто режиссер знает, что этот материал или задействованные актеры популярны, на них  будут ходить. Но отталкиваться только от этого при создании театра — не знаю, насколько это жизнеспособно. 

Зрителей надолго привлекает в театр энергия, которую они чувствуют: от актеров или вообще в театре. Она рождается, когда люди делают то, что им искренне нравится, во что они верят и хотят донести до людей. 

Это не всегда бывает финансово выгодно. У нас есть спектакли, которые мы очень любим, и на них не очень хорошо ходят, но отзывы всегда хорошие. Мы эти спектакли не снимаем, потому что мы и наши зрители любим их. Мы можем играть их в минус или в ноль, но они для нас важны, поэтому оставляем их. С точки зрения бизнеса такие спектакли нужно снимать и оставлять то, что приносит хорошую прибыль, но тогда с точки зрения искусства мы что-то теряем.