Метро глазами 50 художников

О проекте совместной выставки «Метро»

Московское метро открылось 15 мая 1935 года, и с того дня прошло более 80 лет. Родилось уже не одно поколение москвичей, для которых метро стало неотъемлемой частью городской инфраструктуры. Но осталось ли оно для новых москвичей тем, чем было для довоенного поколения и является ли оно объектом художественного интереса? Эта мысль лежит в основе очень интересного пластического задания: московским художникам было предложено осмыслить пространство московского метрополитена. Идея придумана руководителем «Открытого клуба» Вадимом Гинзбургом, кураторами стали Вадим Гинзбург, Наталья Георгадзе и Екатерина Прокошева.

Вообще, задача собрать представления профессиональных живописцев о том, как сейчас воспринимается метро, и попробовать создать его новый художественный образ оказалась очень плодотворной — на проект откликнулись 59 художников. Хотя в последние годы метро для художников редко оказывается источником вдохновения, и без поставленной «Открытым клубом» пластической задачи художники вряд ли сами увлеклись бы таким объектом как источником творческих поисков.

Метро само по себе — объект, исполненный по законам искусства, и в этом смысле оно самодостаточно. Существовала опасность, что интерпретировать его средствами живописи будет непросто и, возможно, несвоевременно. Ведь давно ушла и сама породившая этот памятник эпоха, сложная и неоднозначная. Стерлось отношение к метро как к технологическому чуду, да еще и упакованному в дворцовые формы, что вызывало общий эмоциональный отклик как у пассажиров, так и у художников в 30–е годы. Уже не вернуть то искреннее радостное чувство открытия и «живописного ощупывания» новых форм подземного мира, родившегося в короткие сроки и у всех на глазах. И явственный, неподдельный интерес современника строительства метро живописца А. Лабаса к этой теме тоже уже вряд ли отзовется таким чистым и ясным звуком в работах нынешних художников.

Метро стало привычным и обыденным. С ним случилось то, что с вокзалами, когда-то восхищавшими Клода Моне: они тоже перестали быть в глазах художников «соборами современности», как называл их Теофиль Готье, а стали просто городскими зданиями, исполняющими ежедневную, утилитарную функцию. И в этом смысле перестали быть привлекательными для живописцев.

Что же открыли для себя в теме метро московские художники — участники проекта? Во-первых, из темы полностью ушел интерес к критическому препарированию эпохи, характерный для художественного восприятия метро 90–х годов. Взгляд, обращенный из XXI века — скорее поиск формулы, знака, символа, попытка найти краткий и емкий пластичный образ. Это помогает решению задачи и дает возможность избежать оценочной окраски. В подходе художников XXI века часто присутствует ироничный, отстраненный исследовательский интерес. И в данном проекте по этому пути пошли многие художники.

В теме метро заметно проступил интерес к его подземной природе. Метро воспринимается теперь более подземельем, чем дворцом, со своей особой субкультурой — подземными жителями, подобревшими и обжившимися среди людей, скульптурами (как у Н. Нестеровой), членистоногой схемой движения (как у М. Молочникова)...

Вспомнилось, что это все же пространство, сотканное из мрака и теней (как у М. Тихонова), и свет здесь только гость, а не триумфатор.

Перестав быть советской мифологемой, метро стало восприниматься современными художниками и как театрализованное пространство. В его архитектуре изначально была заложена театральность. Метро 30–х годов как объект ар деко близко по художественному решению к американским кинотеатрам того же времени. В обоих случаях в объектах было заложено гораздо больше смыслов, чем необходимо, исходя из функционального назначения. Теперь, по прошествии времени, как-то более заметно, что в метро, как на театральных подмостках, разыгрывается спектакль жизни, где пассажиры одновременно и зрители и участники действа, и есть даже суфлер в стеклянной будке у эскалатора, подсказывающий статистам их роли. А в классических декорациях хорошо смотрятся вечные темы: любовь, расставание, одиночество, противостояние молодости и старости. Это маленькая жизнь ценой в одну поездку, которую проживает каждый входящий в комфортабельное и обжитое подземелье, где за незначительную плату можно не только добраться до пункта назначения, но посмотреть спектакль нашего существования.

Ушла эпоха, и в восприятии художников не осталось даже ностальгии по её масштабу. Метрополитен стал настолько привычным, что уже не вызывает бурных эмоций. Рефлексии художников связаны в основном с обычным ходом жизни в метро.

Едва ли не единственным творцом нового мифа в проекте стал Феликс Бух, создавший почти помпейские мозаики. По ним когда-нибудь грядущие поколения историков будут трактовать образы подземных дворцов и их обитателей.

И хотя мы уже не склонны восхищаться технологичностью, не поражаемся, как в 30–е, «царской архитектуре», метро — все равно знаменитый московский бренд для иностранцев.

А для новых поколений москвичей оно остается привычным, удобным, надежным и очень красивым средством передвижения.

Елена Сергеева, искусствовед