«Следы на снегу» — первая книга о сибирском музыкальном андерграунде, охватывающая период от зарождения панк-сцены в Сибири до смерти Янки Дягилевой. В основу книги писателя Владимира Козлова и музыканта Ивана Смеха легли интервью, взятые для одноименного фильма, и разнообразные архивные материалы. Публикуем фрагмент из книги, рассказывающий, почему «Гражданскую Оборону» считали фашистами-диссидентами, как КГБ преследовал Летова и людей его круга, о карательной психиатрии, и о том, как была придумала строчка «Мы — лёд под ногами майора».

Иван Смех: Выбранный Дискурсом фрагмент нашей с Владимиром Козловым книги «Следы на снегу» посвящён событиям, ставшим уже легендарными — речь идёт о репрессиях, свалившихся на участников группы «Гражданская Оборона», которые привели к отправке Кузи УО в армию, а Егора Летова — в психлечебницу. Герои повествования прошли испытание с честью: вскоре после освобождения Летов развернул активную деятельность (Кузя УО также присоединился к нему, вернувшись через два года). Тогда, во время концерта на квартире у Александра Рожкова в Новосибирске, и была сделана по сути первая полноценная запись «Гражданской Обороны» под названием «Песни в пустоту». Всё творчество группы, имевшее место до заключения, издавалось затем лишь как архивный материал, курьёзы и артефакты, либо в виде позднейших перезаписей.

Из статьи Егора Летова «ГрОб-Хроники»
Журнал «Контр Культ Ур'а»‌ № 3, 1991

С самого же дня рождения «Гражданской Обороны» (8 декабря 1984) мы с Кузей Уо сразу же сделали основную ставку именно на изготовление и распространение магнитно-ленточных альбомов, резонно решив, что «Live"-выступления нам светят весьма не скоро, а в тот насущный момент — так и подавно. Кроме того, так уж установилось, что ЕСТЬ ЗАПИСЬ — ЕСТЬ И ГРУППА, НЕТ ЗАПИСИ — НЕТ и… и т. п. Весь 85-й мы целенаправленно, причудливо и замысловато сочиняли и записывались, как в домашних, так и в полустудийных условиях, лихорадочно и отчаянно разворачивая и примеряя внушительный арсенал идей и средств. Поздней осенью 85-го нашей еретической деятельности был положен свирепый пиздец. По окончании серии задушевнейших бесед Кузю отправили в доблестные ряды Красной Армии (в район Байконура — «закрытый», разумеется), меня же — в психушку.

Из беседы «Панки в своём кругу»
«Сибирская язва»‌ №1, 1993

Егор Летов: Да. В марте 1986-го я вышел из крейзы и решил, что надо продолжать. Никто со мной играть не хотел, я ещё ПИK ЭНД КЛАКСОН не знал и вообще никого не знал.

Роман Неумоев‌: А те, кто с тобой, после подписки не играли?

Егор Летов: Больше со мной так и не контактировали. Очень много дерьма вышло, их запугали. Они подписались в том, что было и чего не было, в общем-то, залажали всю нашу компанию.

Роман Неумоев: Испугались.

Егор Летов: Да, а после этого им уже как-то самим неловко было.

Артур Струков‌: Ты после крейзы вышел ещё более?

Егор Летов: Ещё более после крейзы. Вот решил я записать альбом летом 1986-го: «Красный альбом». Мне не дали. То есть человека, который мне принёс аппаратуру на дом, взяли в ГБ и пригрозили тем, что если он не заберёт у меня аппаратуру, то у него будут неприятности с работой, с женой, с детьми и т. п. Он пришёл, у меня всю аппаратуру забрал, извинился и ушёл. Потом про нас появилась статья в местной газете, которая называлась «Под чужим голосом», поносная статья. Это было в конце мая 86-го. Статья обошла весь Омск, после чего появился очень нездоровый ажиотаж. Меня поставили в статье как фашиста-диссидента какого-то, дебила совершенного. Причём именно как фашиста. Про нас стали ходить слухи, что свастики на домах рисуем огромные, вызывают бригады маляров, которые эти свастики закрашивают, то есть бред пошёл. Тут я познакомился с одним человеком, у него была студия своя, подпольная. И он предложил нам свои услуги. Мы с ним поговорили, во многих вопросах сошлись. И записали в 86-м году совместно «Красный альбом» в акустическом варианте. И как раз мы познакомились с этой группой ПИK ЭНД КЛАКСОН. <…>

В августе 86-го года Летов и Джефф записали второй релиз, имевший дальнейшее хождение в полном виде — это акустическая запись «Игра в бисер перед свиньями».

Из статьи Егора Летова «ГрОб-Хроники»
«Контр Культ Ур'а‌» № 3, 1991

Записано в период моего вынужденного одиночества в лаборатории Омского политехнического института неким Евгением (тоже «Джеффом») Филатовым, местным поэтом, футуристом и фолк-рокером, который по собственной инициативе, несмотря на обещанные «неприятности» и попросту пиздюли со стороны «органов», весьма отечески опекавших меня в это достопамятное время, предложил и оказал мне посильную и непосильную помощь. Результатом нашего знакомства и сотрудничества явилась эта смешная (хоть и очень качественная) запись. Я играл на гитаре, басе и пел, а Джефф подстукивал на бонгах и подыгрывал на китайской до-мажорной губной гармошке. Кстати, именно он придумал фразу: «Мы — лёд под ногами майора». <...>

Из статьи Егора Летова «ГрОб-Хроники»
«Контр Культ Ур'а‌» № 3, 1991

Ноябрь или октябрь 86. Акустический квартирник, состоявшийся в Новосибирске, домау Саши «Иваныча» Рожкова, моего друга, поэта и флейтиста психоделической группы «ШИФЕР «(в своё время в ней играли Д. Селиванов, Д. Воронов, Д. Пай, Джекл и прочие легендарные личности). Так вот, я бренькал на гитаре и отчаянно вопил «Посевские» и «Г. О."-шные песни 84–86 гг. Женя Филатов — иногда подыгрывал лишь на гитаре, преимущественно же — постукивал по её оборотной стороне, а Иваныч — атонально и вдохновенно витийствовал на флейте. После этого концерта я буквально чуть не повесился, так как был крайне энергетически опустошён по причине отсутствия контакта с аудиторией. Отсюда и такое трагическое название название этого бутлега. Оригинал я уничтожил, но кто-то, видимо, всё-таки успел перекатать его себе, и вот он, к моему глубокому удивлению, недавно «всплыл» (правда, в сильно прорезанном виде) в Иркутске.

Иллюстрация
Летов и Евгений «Джефф» Филатов

Валерий Рожков‌: Первый концерт я придумал Летову в Новосибирске на квартире у своего брата. У брата была квартира, он болел тогда туберкулёзом, и ему выделили квартиру как больному туберкулёзом. Мы её так обставили более-менее. Нормальная квартира, однокомнатная, правда, но всё равно. На первом этаже, но ничего. Летов говорит: «Я буду в Новосибирске». Просто познакомиться, поездить. Я говорю: «Давай концертик сделаем». «Ну давай, кто-то придёт». Иваныч поговорил. А тусовка вся академовская, она слушает только западную музыку, интеллектуальную, а тут под гитару какие-то панковские песни. Единственное — там был Димка Селиванов, пришёл со своей подругой. А Летов приехал с Джеффом, то есть не Джефф, которого мы сейчас знаем, а другой Джефф, такой полный. Он на бонгах играл, свою песенку спел. Пришло где-то человек десять к моему брату на концерт. Я уже умел записывать, всё сделать, ревер организовать на двух магнитофонах, микрофон подставить, чтобы нормально звучало. Брат мой играл на флейте тогда. Летов спел довольно много песенок, он потом этот альбом назвал «Песни в пустоту». Я его записал, сохранил, копию отдал Летову. Тогда уже какой-то слух пошёл, что вот он песенки сочиняет. Они почему-то не понравились. 

Почему «Песни в пустоту»? Потому что там никакой реакции на песни Летова не было. Все ушли, мы там переночевали, и на следующий день он сказал: «Слушай, хуйнёй я занимаюсь, они даже никак не отреагировали. Хоть бы плевались, хоть бы ногами топали, хоть бы хлопали». 

Я тогда не придал этому значения: «Мне понравилось, чего ты». Они же академовские, они же, говорю, там сдвинутые все. «Ты же, — говорю, — их видел, Игоря Рагулина, который не в себе всегда». 

А мы потом развеселились что-то. У брата квартира находилась между городом и Академгородком. Мы потом бежали с Летовым на автобус, поскользнулись, упали, уф, в автобус заскочили. Я запомнил, он фразу мне сказал: «Мы лёд. Мы лёд под ногами майора». Я что-то не придал этому значения, а потом через какое-то время я услышал эту песенку — «Мы лёд под ногами майора». А он мне говорил как раз прямо фразу из этой песенки. И вот я понял, что мы ходили где-то, а у него на заднем плане, в мозжечке проигрывались тексты новых песен. Бывает такое, особенно у гениев — ты можешь картошку варить, разговаривать с кем-то, но постоянно у тебя обрабатывается, оттачивается то, чего ты хочешь добиться. Я тогда удивился, вернее, я потом понял, что это у него так работает здорово, очень действенно. Вот так мы в основном очень весело проводили время.

Из книги «Следы на снегу. Краткая история сибирского панка» Владимира Козлова и Ивана Смеха (Common place, 2020).