На съёмочной площадке проекта «Дау» грань между персонажами и актёрами стиралась до незаметного, а личная жизнь живых людей вплеталась в пунктирно намеченную режиссёром фабулу. По словам создателя «Дау» Ильи Хржановского, все чувства в проекте реальны, а обстоятельства — нереальны. Первые фильмы, смонтированные из 700 часов съёмок, уже доступны на сайте проекта, так что решить для себя вопросы о природе искусства, природе власти, тоталитаризме, этике может каждый. 

Искусствовед Надежда Фролова рассказывает о проекте «Дау», о запрещённом в России фильме «Дау. Наташа», который она смотрела на Берлинале, а также об особом подходе Хржановского к режиссуре и о границах дозволенного в искусстве.

Что такое «Дау»?

«Все чувства, которые вы видите на экране — реальны, а обстоятельства, в которых они развиваются, нереальны. Это такое промежуточное место между двумя реальностями», — говорит режиссёр о своём методе работы. Действительно, степень достоверности и особенный эффект присутствия отличают эту картину от абсолютного большинства других. Но достигается это тем, что актеры просто-напросто не играют в кадре: и драки, и секс, и пытки происходят на самом деле. Сценария, как мы помним, нет, есть лишь некие события, к которым актеры должны прийти‌. Можно ли сказать, что в этом случае фильм перестает быть игровым и становится документальным?

Почему не профессиональные актёры?

Интересно, что хотя Хржановский и прибегает к экспериментальному методу, «Наташа» выглядит как очень качественное, но традиционное кино: добротный олдскул без насыщенной фабулы. К тому же зрителю не обязательно знать специфику режиссерской методологии, чтобы погрузиться в мир советского НИИ. Отсюда вытекает ещё один вопрос: почему непременно требовалось помещать непрофессиональных актеров в жесткие и провокационные реальные условия? Почему нельзя было снять то же самое с профессионалами?

На этот вопрос режиссёр отвечает так: «Видимо, так поменялось время. Профессиональные актеры от непрофессиональных отличаются тем, что у непрофессиональных актеров больше возможностей играть большие личности. Я изначально хотел снимать актёров: мы откастинговали 54 региона целиком‌, всех актеров: драма, опера, балет. Я их посмотрел и понял, что я этих актеров снимать не буду, потому что актер может играть только горизонтальную психологическую линию. То есть, если у вас есть, допустим, Дон Жуан, то актер может сыграть, как он всех хочет. Он не может сыграть дуэль с Господом. Или это должна быть острая форма, как это было у Феллини. Но так как сейчас кино — очень буквальное, натуральное искусство, то я понял: чтобы сыграть гения, нужно найти гения. Так возник Теодор [Курентзис] и другие выдающиеся люди».

Помимо Курентзиса, в проекте «Дау» снялись театральные режиссёры Анатолий Васильев и Дмитрий Черняков, Ромео Кастеллуччи, Питер Селларс, художница Марина Абрамович и другие звезды мирового искусства.

В фильме «Наташа» следователя КГБ сыграл Владимир Андреевич Ажиппо,который по профессии был следователем. «Он был заместителем начальника следственного изолятора по следственной работе. Это самая тяжелая история, он написал книжку об этом. А в последние годы он был членом комиссии по помилованию при президенте Украины. Когда он допрашивал, то, конечно, он знал, что делает. То есть ты имеешь дело с людьми, которые всю жизнь готовились к той роли, в которой ты их снимаешь», — продолжает Хржановский.

Этическая проблема

Насколько оправданы элементы документальности (назовём их так) в картине — вопрос этический, но он переплетается с эстетическими задачами. Имел ли режиссер моральное право снимать реальный секс между Наташей и Люком? Ведь это та самая граница дозволенного в творчестве. Перешагивая её, Хржановский руководствовался художественными требованиями. Если бы постельная сцена была вырезана или заменена на условные стоны за закрытой дверью, просела бы по силе сочувствия героине и сцена допроса.

Иллюстрация
Кадр из фильма «Дау. Наташа» / coproductionoffice.eu

Событийно бедный сюжет фильма компенсирует визуальная роскошь кадра и плотность эмоционального потока, в который зрителя втягивают как провокационные сцены насилия и секса, так и сцены обычной жизни сотрудников института. К примеру, эпизоды обеда сотрудников или пьянки дома у Оли заряжены мощной витальной энергией — во многом, возможно, потому что это и есть реальный обед и пьянка. И здесь документальность сработала на достижение художественного эффекта.

Однако самым важным был и будет вопрос, какое новое знание или переживание сможет получить зритель? Послевкусие «Дау. Наташи» — это глубокое погружение в советский мир, в котором есть и страшные чекисты, и недолюбленные женщины, и пьянство, и секс, и симпатия, и антипатия. То есть путешествие во времени демонстрирует нам, что в СССР было всё примерно так же, как и сегодня, только под гнетом КГБ. Получается, это просто исторический аттракцион? Маловато для того широкого замаха, о котором говорит режиссер.

Есть надежда, что сверхзадача окажется ярче проявлена в других частях этого проекта. И грандиозное полотно, которое стало доступно в сети, позволит отбросить все наши сомнения или, по крайней мере, серьёзно их переформулировать. Ведь, судя по заявлениям Хржановского, онлайн-версия «Дау» (или точнее, целый онлайн-мир Dau Digital) имеет высокие шансы стать прорывом в интерактивном кино. Получится ли это на самом деле, станет понятно совсем скоро.