:quality(80)/production/image/08d64250-16e4-11f1-a20b-7b0d8d970d68.jpg)
Реставрация — профессия, о которой слышали многие, но ее смысл и значение редко понимают по-настоящему. Это работа со временем — следами чужих решений, запретов, моды, неумелых вмешательств и случайных утрат. Под потемневшим лаком может скрываться образ, который не видели столетиями. Задача реставратора — не переписать историю заново, а разгадать, что кроется под слоями, и выйти на авторский замысел, не вторгаясь в него. В этой профессии важны не только художественный взгляд и ремесленная точность, но и этика.
О том, как отличить оригинал от поздней записи, где проходит граница допустимого для реставратора и как работают с произведениями, которые пережили множество вмешательств, рассказал Андрей Назаренко. Он прошёл путь от юношеского увлечения живописью до участия в международных проектах в Грузии и Узбекистане, где искусство не создают, а бережно сохраняют.
На старых картинах и иконах под слоем олифы может скрываться то, чего не видели десятилетиями, а иногда и столетиями. Детали, покрытые толстыми пластами краски и лака, пережили не одно вмешательство и утратили свой первоначальный вид. Для большинства это просто потемневшая икона. Для Андрея Назаренко — последовательность решений и следов чужой руки, которые нужно распутать.
Андрей — реставратор, родом из маленького города Гусев Калининградской области. Он с детства интересовался искусством. «Я помню, что у нас дома была книга, посвященная советскому искусству и я ее в раннем детстве очень любил листать. Мне нравились все картинки, но одна — больше всего. Это было „Купание красного коня“ Петрова-Водкина».
Его детство прошло за созданием игрушек и рисованием: с каждым годом любовь к творчеству крепла. После уроков Андрей продолжал обучение в художественной школе и совершенствовал навыки, занимаясь с местным художником.
«В наш небольшой городок приехали профессиональные иконописцы, чтобы писать для местного храма. Так получилось, что мои родители с ними познакомились, у нас был доступ к процессу создания этих икон. Мне было очень интересно, я был восхищен. Я уже ходил в художественную школу, и их работа кардинально отличалась от того, что я видел раньше. До этого в основном встречал печатные иконы, а тут — натуральные краски, своеобразие. Все это произвело очень большое впечатление»
После окончания школы Андрей перебрался из Гусева в Москву, где и продолжил своё обучение. По совету отца Андрей поступил в ПСТГУ — православный свято-тихоновский гуманитарный университет в Москве — на факультет церковных художеств в отдел реставрации, который был создан известной рестовраторшей, Галиной Сергеевной Клоковой.
«Наша кафедра располагалась в пятиэтажном здании, на четвертом этаже был отдел реставрации. Он отличался от всех остальных своей закрытостью, был под железной дверью, а рядом сидел смотритель — просто так попасть было нельзя.
Вообще, изначально я хотел поступать на иконопись, но пообщавшись на подготовительных курсах с преподавателем и поразмыслив, я изменил свое решение и пошел на реставрацию. До этого сфера была для меня малоизвестной. На дне открытии дверей я попал внутрь этой закрытой кафедры, и мне очень понравилась атмосфера там. Также на реставрации был курс иконописи: я подумал, что могу получить дополнительные знания и умения. Настоящая влюбленность в профессию появилась именно в процессе обучения».
Разница между созданием икон и их реставрацией колоссальная: «Ты не делаешь что-то новое, а помогаешь возродиться старому»: реставрация направлена на сохранение авторского слоя, укрепление материала и бережное устранение повреждений без вторжения в первоначальный замысел.
Существуют произведения искусства, сюжет которых был видоизменён во время записи. Запись в контексте живописи — это более позднее вмешательство в произведение, при котором первоначальный слой частично или полностью изменяется. Речь идёт не о правках самого автора, а о действиях последующих мастеров или реставраторов, которые переписывали фрагменты, усиливали цвета, заменяли утраченные детали, добавляли новые элементы или полностью перекрывали композицию другим сюжетом. Применялась запись в нескольких случаях: когда произведение серьёзно пострадало и его пытались «обновить»; когда изображение переставало соответствовать канону или эстетике времени; когда заказчик хотел изменить смысл или внешний вид работы; либо когда мастера стремились сделать образ более «понятным» или выразительным для новой аудитории. В результате первоначальный замысел автора нередко оказывался частично искажён или полностью скрыт под поздними слоями.
Примером может послужить картина Рафаэля «Дама с единорогом», написанная в 1506 году. Изначально на ней была изображена девушка с щенком в руках, но уже после смерти художника корректировщики сделали из животного единорога и изменили название картины на «Святая Екатерина Александрийская», дорисовав при этом детали мученицы, превратив светскую девушку в святую: мученическое колесо, пальмовая ветвь, накидка на плечах. Однако вся атрибутика была удалена позже реставраторами, чтобы вернуть первоначальный вид, задуманный Рафаэлем.
Существуют современные принципы, в которых указывается, что реставратор не должен вторгаться в авторское произведение. Цель его работы — не воссоздать произведение, а оставить потомкам в том виде, в котором оно дошло до нас. В произведении не должно быть нашего восприятия, говорит Андрей.
Понятие «реставратор» восходит к итальянскому слову restauratore (от лат. restauratio— «восстановление», «возрождение»). Работа происходит только в границах утрат, если речь касается тонировки или воссоздания. Это означает, что реставратор тонирует только в частях, где утрачены какие-то элементы, не дополняя работу автора. Общая задача состоит в том, чтобы не заходить на красочный слой оригинального продукта — на данный момент, это считается строгим требованием.
«Мы не изменяем сам памятник никоим образом, не улучшаем его, не делаем каких-то исправлений. Мы оставляем его в том виде, в котором он до нас дошел».
Помимо основной практики, были занятия посвященные церковной истории и рисунку-живописи. Особое внимание уделялось истории древнерусского искусства. При этом Андрей изучал реставрацию не только икон, но и картин. В дипломе у него указаны две специальности — художник-реставратор темперной живописи и художник-реставратор масляной живописи. Обучение длилось шесть лет и по окончании университета у Андрея было полностью отреставрировано более 12 произведений по маслу и темпере. На каждый такой предмет заводится реставрационный паспорт, затем эти документы подаются в комиссию и, исходя из полученных сведений, присваивают реставрационную категорию.
Обучение реставрации появилось ещё в XIX веке. Ранее эта деятельность передавалась скорее как ремесло, а не академическая дисциплина. Одними из первых были образовательные программы в Санкт Петербурге в 1810-х — в них закладывались основы реставрационной подготовки, включая архитектурную и художественную. Именно тогда были сформированы первые специализированные курсы и мастерские, сочетающие теоретическое знание с практикой работы с историческими материалами и технологиями.
Для работы с музейными предметами в государственных учреждениях требуется аккредитация Министерства культуры. С 2015 года получение аттестации стало обязательным фактором: существует восемь секций оценки реставраторов и четыре квалификационные категории. Аттестация проходит через комиссии разных категорий, где проверяют образование, портфолио, соответствие методикам и другие факторы. Только после прохождения этой процедуры реставратор получает право на работу с объектами культурного наследия.
После окончания университета Андрея пригласили работать в музей имени Рублёва. Музейная жизнь подчинена выставочному процессу: есть план мероприятий и список предметов для реставрации, который заранее отбирается куратором. Как правило, выставка планируется за 2-3 года до её официального открытия. За это время работники должны успеть отреставрировать все произведения, вошедшие в план. В музее также работает отдел экспертизы: специалисты изучают технические особенности произведений — например, определяют, был ли переписан красочный слой и какая часть авторской живописи сохранилась.
По словам Андрея, работа в музее дала ему резкий скачок в профессиональном росте. Самым запоминающимся событием периода работы в музее была реставрация скульптуры XVIII века — Параскевы Пятницы.
«Это редкая вещь, потому что в Петровское время такого рода скульптура в храмах была запрещена», — рассказывает Андрей. Основной причиной запрета стал указ Святейшего Синода от 21 мая 1722 года, в котором писалось, что в церквях не следует устанавливать резные и скульптурные иконы, созданные неискусными мастерами. В документе также подчёркивалось, что сама традиция пришла из-за границы — прежде всего из католической среды и через Польшу.
Реформы Петра I были направлены на европеизацию России, что проявлялось в заимствовании западной архитектуры, декоративных форм и художественных приёмов. В церковном искусстве при этом сохранялась православная традиция, где центральное место занимали иконы и фрески. После синодального указа 1722 года, запрещавшего иметь в храмах резные и изваянные иконы, началось их изъятие из церковного пространства. Часть произведений была складирована, часть со временем утрачена, а значительное количество памятников пластики не дошло до наших дней.
«Скульптура Параскевы Пятницы находилась под слоями поздних поновлений и была грубо записана. В итоге (после реставрации) проект получил отдельную выставку в музее Андрея Рублёва и небольшой каталог с этапами работы», — делится Андрей.
«Поновления» в реставрации — это новые слои краски или покрытия, нанесённые после первоначального исполнения работы, чаще всего позже, чем оригинал. Иногда их делали для реставрации, иногда — просто для обновления внешнего вида. Поздние поновления — слои, которые были нанесены значительно позже, чем создавалась оригинальная скульптура, и не соответствовали первоначальному художественному решению. Для реставратора важно отделять исторический слой (оригинал) от поздних вмешательств.
В 2023 году мужчина переехал в Грузию. Его пригласили работать над проектом по реставрации над некоторыми предметами из дворца Дадиани в городе Зугдиди. Самым сложным в этой работе Андрей считает «раскрытие икон». Все они покрывались олифой. Примерно через 50-70 лет произведение темнело настолько сильно, что его невозможно было распознать. Раньше мастера не умели правильно избавляться от лака и часто делали это либо грубо, либо писали новую икону поверх старой, что и приводило к замене некоторых деталей.
«К XIX веку люди практически не знали, как выглядит древняя живопись, потому что она была под поздними наслоениями. В процессе раскрытия очень сложно удалять старый слой олифы и краски, потому что живопись чувствительна к растворителям. Творёное золото и отдельные краски тоже очень чувствительны. Эта работа ведётся под микроскопом и может длиться годами. Все процессы сложные, но этот я бы выделил особенно».
В Тбилиси Андрей столкнулся с самой тяжёлой работой в своей жизни — написанной на доске иконой «Богоматерь на престоле». После революции 1917 года лик был спрятан и никто его не трогал вплоть до 2023 года: «(Икона была сильно повреждена) жуками-точильщиками, их было много. Когда они начинают грызть древесину и догрызают до грунта, то они оставляют „буровую муку“. Эта „мука“ как бы приподнимает грунт. Ну и плесень, конечно, тоже очень неприятная вещь».
Реставратор перенёс живопись с одной основы на другую: «Очень сложно было собирать мозаику из разрозненных фрагментов». В общей сумме полная работа над иконой заняла семь месяцев и была удостоена грамотой от союза музеев в Грузии (Aliance of Museums). На данный момент произведение выставлено в Зугдиди.
Сообщество реставраторов довольно закрытое. В большинстве случаев к проектам привлекают через общих знакомых или по-сарафанному радио, что неудивительно, поскольку на эксперта ложится большая ответственность за материал, особенно если это ОКН.
По словам художника, как таковой карьеры в этом деле не построить. Есть два пути: работа в государственных структурах — музеях, галереях, где можно вырасти до должности заведующего мастерской или отделом реставрации, либо частная практика, где ты развиваешь своё дело.
По прошествии двух лет Андрей принял решение переехать в Ташкент — также по работе. Уже там он успел принять участие в реставрации нескольких картин Урала Тансыкбаева для выставки, а также участвовал в подготовке произведений для Бухарской биеннале вместе с французскими реставраторами. В ближайшее время Андрей планирует работать над коллекцией живописи Дворца великого князя Николая Константиновича в столице Узбекистана — Ташкенте.
:quality(85)/production/image/1cb5c070-6ed8-11f0-aadf-a9536c165419.png){kind=small}