Лучшая (или худшая) группа в мире. The Shaggs — три сестры, которые не умели играть, но вошли в историю музыки

Песни группы The Shaggs — наивные, сбивчивые, полные фальши и обаяния — восхищали Фрэнка Заппу и Курта Кобейна, но для большинства слушателей оставались невыносимыми. Их музыка звучит так, будто её записали люди, которые не знали ни ритма, ни гармонии — но нашли новую систему координат.

Однако за необычностью их песен стоит не менее загадочная и поражающая история. Жизнь трех сестёр из маленького американского городка — это история об абьюзе, навязанных мечтах и о том, как неумение может превратиться в искусство, а простодушие — в силу.

Корреспондент Дискурса собрал первую на русском языке биографию «бабушек аутсайдерской музыки».

Группа The Shaggs могла бы стать лучшей группой в мире. Или худшей. Фрэнк Заппа, выступая в 1970-х на радио, сыграл несколько их песен, заявляя, что это одна из его любимых групп. Вокруг личности с таким ореолом неопределённости как Заппа пошёл слух — якобы он считал The Shaggs лучше The Beatles. А журнал Нью-Йоркер приводит яркую цитату с просторов интернета: «Я бы прошел через пустыню, питаясь углем, пропитанным табаско, сорок дней и сорок ночей, только чтобы больше никогда не слушать ничего, связанного с The Shaggs».​

Шутка? Или вопрос тонкого вкуса? Как и эти отзывы, в их музыке путаются привлекательность простоты, наивность и что-то между дилетантством и искушённым мастерством. Единственный альбом группы «Philosophy of the world» сбивает с толку любого слушателя. Вроде милый, но неровный, диссонансный поп, что-то не так с темпом, мелодии сдавлены и искривлены: гнусавые, безэмоциональные. Это пентатонические, угловатые микротона китайской народной музыки я-уе и атональные пассажи Орнетта Коулмана? Или просто кучка детей, плохо играющих на дешевых, расстроенных гитарах?

Некий намёк на ответ есть и в наивных текстах их песен:

There are many things I wonder
There are many things I don’t
It seems as though the things I wonder most
Are the things I never find out

Это стилистика разговорной речи и разбитый синтаксис? Или неловкие сокровенные мысли неразговорчивого подростка?

The Shaggs — три сестры, Хелен, Бетти и Дороти (Дот) Уиггин из Фримонта, штат Нью-Гэмпшир. Фримонт — это сонное, по-пуритански аккуратное, аскетичное место, омываемое рекой Эксетер. Поводом для гордости является лишь то, что Фримонт — родной город выдающегося, но малоизвестного метеоролога 1920-х годов Герберта Брауна, а также то, что это первое место, где разбился самолет B-52, не унеся ни одной жизни.

В 1960-е, когда создавались The Shaggs, большинство населения города доили коров, иногда ходили на танцы в переделанных сараях, посещали выставки собак и участвовали в соревнованиях по чистописанию. Был там и довольно величественного вида зал (мы бы назвали это ДК). Сегодня он больше не используется, но архитектурно не лишился провинциальной пуританской мрачности. Этот зал и стал местом рождения группы.

Создателем группы был отец девочек — Остин Уиггин. Этот угрюмый рабочий из бедной семьи не был любителем музыки, осуждал длинные волосы у мужчин и короткие юбки у женщин. Уроки музыки в его среде считались наипустейшей тратой денег. Но Остин был ужасно суеверен, а его мать любила гадать. Ещё в молодости по руке она нагадала ему рыжеватую жену, двух сыновей, которых она уже не увидит и трёх дочерей, которые станут играть в лучшей группе в мире. Всё сбылось. В 1965-м, когда девочкам было от 14 до 18 лет, Остин сказал им, что они будут брать уроки вокала и музыки, а также создадут группу. Обсуждений не было: его слово было законом, а предсказания его матери — Евангелием.

Историю названия группы проследить сложно, но «shaggy», от ангийского — «лохматый», была тогда довольно популярной причёской. Популярным было и ТВ-шоу «the shaggy dog».

После судьбоносного решения жизнь сестёр Уиггин стала напоминать скорее интенсивную тренировку. Отец составил расписание, исключающее лишнюю трату времени, и заставлял девочек репетировать по несколько раз в день, а в перерывах — делать укрепляющую гимнастику. Девочки не мечтали о славе или творческой карьере — как и многие в скучном Фримонте они надеялись закончить колледж, выйти замуж по любви, стать хорошими домохозяйками и прилежными прихожанками церкви. Тем не менее за окном был 1965 год. The Beatles вторглись в сердца американцев, выступив на стадионе в Нью-Йорке и по телевидению. Популярная молодёжная музыка играла отовсюду. Сами сёстры вспоминали, что с удовольствием слушали Herman’s Hermits, Ricky Nelson и Dino, Desi & Billy.

Возможно, бунт был и движущей силой рок-н-ролла, но в Фримонте Дот Уиггин писала песни о своих родителей, такие как «Who Are Parents?»

Some kids think their parents are cruel
Just because they want them to obey certain rules
They start to lean from the ones who really care
Turning, turning from the ones who will always be there

С нетерпением дожидаясь плодов пророчества, Остин в 1968 году отправил дочерей выступать на шоу талантов в соседнем Эксетере — это было их первое публичное выступление. Освоить ремесло девочкам ещё не удалось и в момент исполнения публика освистала их и закидала чем-то пахнущим. Папа строго сказал, что нужно больше репетировать. Репетировать и делать гимнастику. Так и произошло. Дот писала наивные стихи о потерянных кошках, вместе с Бетти они практически изобретали новые аккорды и ритмы, Хелен сама придумывала партии барабанов. Получалось, как мы уже знаем, специфически.

Как-то на Хэллоуин девушки решили всё-таки представить публике свою собственную песню с названием «It’s Halloween». Получившееся можно было назвать успехом — несколько пожилых людей из дома престарелых, где проходил концерт, вежливо похвалили группу. Остин зарядился энтузиазмом и организовал концерт в мэрии: с беконом, бобами и пепси. Девушки очень стеснялись, привлечена была вся семья — Остин третий, старший из двух сыновей, играл на маракасах; другой сын, Роберт, играл на тамбурине и исполнял соло на барабанах во время антракта; Энни, жена Остина-старшего, продавала билеты и управляла киоском с закусками. Несмотря на то, что за глаза The Shaggs считали «мучительными и невыносимыми», по субботам на их концерты приходило немало людей, заскучавших от вышивания. Тем не менее, иногда кто-то всё равно кидал в девочек мусор.

Как водится в замкнутых городках, во Фримонте ходили сплетни о том, что авторитарный отец заставляет девочек играть в группе силой и даже бывал с ними чрезмерно близок. В анамнезе семьи есть тёмное пятно — отец Остина и мать Энни, после того, как оба овдовели, завели романтические отношения друг с другом. Впоследствии Хелен признавалась журналистом, что порой её отношения с отцом были «неуместно близкими». Но Остина такие разговоры не смущали, он только ещё настойчивей стал заниматься группой. В конце концов, эта была его судьба.

Он хотел увидеть The Shaggs по телевизору и на концертных турах, прямо как The Beatles. Его раздражало медленное развитие событий, но, будучи человеком дела, он стал действовать экстенсивно — записывать на кассеты и снимать на домашнюю камеру выступления в городском зале. В марте 1969 года он отвез девушек в студию Fleetwood Studios, расположенную недалеко от Бостона, чтобы записать альбом. Согласно журналу Cool and Strange Music! (идеальное название прим. автора), звукорежиссер студии послушал репетицию The Shaggs и сказал, что они еще не готовы к записи. Но Остин настоял на том, чтобы продолжить, и, по сообщениям, сказал звукорежиссеру: «Я хочу записать их, пока они на пике популярности».

В своеобразном эпилоге к альбому на полях «Philosophy of the World», который всё-таки был записан на большую часть сбережений семьи, Остин пишет:

Под такими словами мог бы подписаться любой самобытный художник-аутсайдер. На альбоме слышно, что девушки стараются и будто бы стали более опытнее после постоянных репетиций. Час записи обходился отцу в огромные 60 долларов — существенная по тем временам сумма.

Тексты песен группы — неловкая и наивная попытка отразить меланхолию и тревожность в отношениях, которые вызваны строгим, спартанским воспитанием. В песне «I’m So Happy When You’re Near» Дот и Бетти хором сожалеют о том, что этот человек ушёл. Порой, на поверхность всплывает настоящий подростковый гнев, как в «Sweet Thing».

You used to make me happy
Now you make me sad
You’ve told me many lies
I’ve never told you one

Пожалуй самая известная их песня «My pal Foot Foot» и вовсе изображает нелёгкую жизнь несчастного бродячего кота. Слова песни кажутся запутанными и каким-то шаткими. Это, вместе с фирменной манерой пения и гудящими барабанами, создаёт гипнотический эффект. Они и сами задаются вопросом: «Почему я чувствую то, что чувствую?».

В 1973 году городские власти Фримонта решили прекратить субботние концерты, потому что ходили слухи о мелком криминале среди публики и износе помещения. Как следствие — ярость Остина Уиггина и облегчение для сестёр. Субботние концерты прекратились. Более того, девушки взрослели и начали позволять себе перечить строгому отцу. Хелен тайно вышла замуж за своего первого парня, которого она встретила на танцах. Она продолжала жить в родительском доме еще три месяца после свадьбы, потому что боялась рассказать Остину о том, что сделала. В тот вечер, когда она наконец набралась смелости сообщить ему новость, он взял ружье и пошел за ее мужем. К счастью, никто не пострадал.

Столь темпераментный мужчина был менеджером группы, их главным поклонником и главной (если не единственной) движущей силой. Не удивительно, что группа прекратила свою деятельность в один день — после смерти Остина. Он умер дома, от массивного инфаркта, всё ещё не теряя веры в мировую славу дочерей. Им было около тридцати.

Через несколько лет после смерти Остина Бетти и Дот тоже вышли замуж и переехали, а вдова Энни продала старый дом. Новый владелец сжег здание, предоставив его в качестве тренировочного полигона пожарным. Наверное, опасался духа Остина.

Со временем сёстры позабыли о музыке: распродали, растеряли или отдали инструменты в качестве игрушек детям, освободившись от императива отца. Журналистке Сюзан Орлеан в конце 90-х они рассказали, что редко (если не никогда) обращаются к музыкальному прошлому, хотя и вспоминают амбициозный настрой отца того времени.

Их жизнь после недолгой музыкальной карьеры сложно назвать легкой. Дороти и Бет большую часть жизни проработали, убирая дома. Их личная жизнь также сложилась печально: муж Дот стал инваливадом, а муж Бет погиб в автокатастрофе в начале 1990-х. Хелен, самая старшая, долгое время боролась с тяжёлой депрессией и получала пособие. Ее не стало в 2006 году, в возрасте 60 лет.

Но на этом история The Shaggs не заканчивается. Они ничего не заработали на своем единственном альбоме. Однако, в конце 70-х, участники кентукской группы NRBQ, известной своими экстравагантными импровизациями, наткнулись на «Philisophy of the World», и его самобытность и наивность их восхитили. В 1980 году они перевыпустили его, а затем — попросили сестёр Уиггин составить подборку песен с двух сессий записи альбома и любительских домашних записей.

Такая экстравагантная компиляция стала альбомом «The Shaggs’ Own Thing», который выпустили в 1980 году. Это освежило память любителей weird music: в 70-е они были редкостью, а к 80-м — собралось целое сообщество. Это действительно привело к возрождению группы: журнал Rolling Stone отрецензировал звучание как «The Trapp Family Sisters после лоботомии», сравнение с Орнеттом Коулменом с лёгкой руки участника NRBQ появилась и разлетелось тогда же. Так мир узнал о The Shaggs.

Примечательным является признание Курта Кобейна о том, что группа входит в пятёрку его любимых и несомненно оказала на него определённое влияние. Возможно это был своего рода китч, но многие музыканты отмечали «вневременной», «первобытный» и «сырой» дух в их музыке. Наверняка это воспринималось как компенсация. Участницы группы были достаточно мудры, чтобы понимать, что интерес к их музыке ироничен: поразительно, что что-то столь неотточенное и маргинальное вообще попало на запись. Тем не менее, на протяжении многих лет группа получала письма поклонников от Техаса до Швейцарии, их расспрашивали о прошлом для документального фильма (который в итоге был реализован в виде подкаста). Там Дороти даёт понять, что The Shaggs, опоздав на 30 лет, воплотили мечту отца. Хотя в душе они понимали, что и этого могло быть недостаточно, чтобы его успокоить.

Популярность множилась, хоть сёстры не сильно этому способствовали. В начале нулевых была выпущена книга об аутсайдерской музыке, в ряд представителей которой попали и The Shaggs. Автор назвал их «незамысловатыми бабушками музыки аутсайдеров». Очевидным признанием их влияния стал альбом-трибьют с громким названием, отсылающим к фразе, которую приписываю Заппе «Better than The Beatles». Пластинка обрела скорее психоделическое звучание, что особенно слышно в исполнении «My Pal Foot Foot» группой Deerhoof.

В 2017 году был вновь переиздан «Philisophy of the World», представивший группу уже новому поколению аудитории. Финальным мажорным аккордом стало воссоединение и живое выступление группы на фестивале Solid Sound в том же 2017-м. Дот и Бет спели несколько песен с альбома, не прикасаясь с гитарам и подсматривая тексты с листочка. Но такой музыки вы больше нигде не услышите.

The Shaggs наивны, самобытны и в чём-то грустны. Наверное, именно этим и объясняются слёзы, проступающие сквозь смех в их песне «Philosophy of the World»:

It doesn’t matter what you do
It doesn’t matter what you say
There will always be one who wants things the opposite way
We do our best, we try to please
But we’re like the rest we’re never at ease
You can never please
Anybody
In this world