Середина двадцатого века переломила хребет всему курсу западной мысли. Неважно насколько далеко или близко человек находился от интеллектуального дискурса, каждый мог прочувствовать волну, которая возникла мощным импульсом после двух мировых воин. Пускай и не сразу. Смерть Бога, смерть автора и смерть субъекта стали актами чудовищными в своих результатах, пусть и довольно мирными и благожелательными в своих намерениях. Намерениях, которые начались появляться без нашего осознанного желания, ибо о…