«Пиши, переписывай». Что не так с инфостилем? Критика культового пособия Ильяхова и Сарычевой по современному письму

«Пиши, сокращай» — самая популярная в России книга о редактировании нехудожественных текстов. Описанный в ней информационный стиль для многих стал образцом подражания и даже предметом культа, а авторов пособия, Максима Ильяхова и Людмилу Сарычеву, считают создателями нормы «русского инфостиля». 

Подход авторов почти не подвергался критике, и хотя отзывы регулярно публикуют в личных блогах, полноценных рецензий на монографию нет. Редактор Александр Григорьев посвятил философии инфостиля целую книгу, где разбирает, из-за чего методы Ильяхова и Сарычевой на самом деле усложняют и портят текст. Публикуем редакторские эссе о том, почему советы «азбуки инфостиля» не всегда улучшают текст и могут противоречить логике русского языка.

По-русски, пожалуйста

Ильяхов и Сарычева пишут так, как будто русский для них — иностранный. На каждом развороте чувство языка трезвонит: «Не то, не то, не то!». Вместо верных слов авторы используют неуместные, неподходящие.

Фразы из левого столбца удручающе неграмотны. Так мог бы написать в рабочем чате вечно куда-то спешащий менеджер-многозадачник. Но редакторы? В своей программной книге? Подобная глухота к значениям слов и законам их сочетаемости в литературной профессии недопустима.

Хочу подчеркнуть: никто не свободен от ошибок. А ещё никто не вправе считать своё чувство слова эталонным. 

Я, например, регулярно ошибаюсь — и благодарю тех, кто указывает мне на мои упущения. Придираться к авторам из-за горстки ляпов было бы высокомерным педантством. Но в случае «Пиши, сокращай» поражает размах проблемы: Ильяхов и Сарычева грешат против родного языка едва ли не на каждом шагу, с первой и до последней страницы.

Потрясают и убожество речи, и неадекватность речевых средств. Вот авторы в пределах одного разворота три раза называют чиновничьи обороты традиционными. Три раза повторяют неподходящее слово, тогда как в русском языке есть целый синонимический ряд слов уместных. Бери любое:

При этом там, где нужно было бы использовать как раз прилагательное «традиционный», стоит другое:

Дальше в книге «формальное» трактуется как плохое (вспомните параграф «Формализм», который мы обсуждали в главе «Иллюзия смысла»). Впору предположить, что неряшливость в выборе слова в этом случае сопряжена с — осознанной или нет — манипуляцией. Мол, официально-деловой, публицистический, научный и прочие стили — это всё премудрости филологов-«формалистов». А мы люди земные и конкретные. 

Наш стиль — информационный — отменяет все другие и «применяется в любой ситуации: в договоре, статье, рецензии, научном докладе...» Неточность в выборе слов в «Пиши, сокращай» нередко ведёт к двусмысленности. Приходится догадываться, что именно Ильяхов и Сарычева имели в виду.

Или вот авторы пишут: «негласное давление [со стороны родственников и других значимых лиц]». Но «негласное» значит «тайное, секретное». А имеется в виду давление неявное — скрытое, проявляющееся в полунамёках и усмешках, а не прямых нападках. При этом, если хорошенько обдумать ситуацию, возникнет ещё одна интерпретация: давления нет и в помине, человеку оно только мерещится.

​

Какую из этих трактовок оставить? Мне кажется, стоит сохранить обе. Они отлично дополняют друг друга, исчерпывающе раскрывая тему.

Мысль, которую Ильяхов и Сарычева хотят выразить, часто оказывается смазанной, размытой. Но чётких формулировок они требуют от других, а не от себя:

Другие примеры речевой «расфокусировки» — отсутствия точных слов:

А вот «не те» слова приводят к ложной мысли:

Важно не только находить верные слова, но и располагать их в верном порядке. Иначе получается коряво или попросту нелепо:

К неточности или ощущению, что написано безграмотно, часто ведёт речевая недостаточность: авторы пропустили одно или несколько слов, которые по законам языка и мышления пропускать было нельзя.

Не обошла авторов «Пиши, сокращай» и противоположная проблема — речевая избыточность. Попробуйте удалить выделенные курсивом и болдом слова — и вы увидите: они не только не нужны, но и лишают мысль отчётливости:

Нечуткость к словам проявляется и в нечуткости к их формам. Например, читая и перечитывая книгу, я недоумевал: почему авторы избегают кратких прилагательных там, где они сами просятся на язык? Краткое прилагательное делает мысль чётче, заострённее. Ильяхов и Сарычева, возводящие
в абсолют «энергичную» манеру письма, должны были бы это почувствовать:

Бесчувственность авторов к языку выдаёт даже такая мелочь, как настойчивое использование слова «текст» в единственном числе. Да, иногда можно и так.
Но в огромном числе случаев гораздо уместнее множественное число:

Можно анализировать, что не так с языком книги. А можно просто прислушиваться к своему языковому чутью. И в том, и в другом случае нестерпимо захочется попросить авторов: пожалуйста, пишите по-русски!

Авторы «Пиши, сокращай» — редакторы нового, удивительного типа. Они чужды культуре речи, лишены живой и непосредственной связи с языком. 

Но при этом искренне верят, что результат их работы чем-то отличается от того, на который была бы способна «плохо обученная... нейросеть». По-хорошему, их профессию надо называть иначе.

А сократить?

Доверчивый читатель полагает: раз Ильяхов и Сарычева назвали книгу «Пиши, сокращай», значит писать лаконично уж точно умеют. Как бы не так. Из первых же трёх слов книги одно стоило бы вычеркнуть:

Авторы «Пиши, сокращай» знают лишь один способ уменьшить текст — радикально сжать его смысловой объём. Отказаться от мало-мальски глубокого и всестороннего рассмотрения темы, пожертвовать нюансами (иногда важнейшими). 

«Сокращай» в исполнении Ильяхова и Сарычевой почти всегда значит: огрубляй, уплощай, примитивизируй. В рамках заданного смыслового объёма авторы книги чаще всего обходятся большим числом слов, чем нужно:

Бич Ильяхова и Сарычевой — лексические повторы.

Сократить исходные фрагменты мне удалось не только благодаря удалению дублей. Но часто именно замеченный повтор подсказывает: кажется, можно написать лучше. Начинаешь думать, как сказать то же самое по-новому, не прибегая к одному и тому же слову или выражению несколько раз, — и один за другим обнаруживаешь другие недостатки текста.

Я сократил отрывки из книги. Но я стремился не к краткости, а к тому, чтобы высказывание было оптимальным. Чтобы слова точно соответствовали мысли. Чтобы они ей не «жали» и не «висели» на ней балахоном.

Мысль, воплощённую в лучших словах из возможных, легко понять на лету. Именно к этому — а никак не к уменьшению размеров текста любой
ценой — и стоит стремиться. Почувствуйте: в вариантах справа выигрыш в числе слов по сравнению с вариантами слева совсем небольшой, но при этом воспринять их ощутимо легче:

Вот парадокс лаконичности: чтобы пользоваться словами экономно, нужно думать не об экономии, а о словах и их значениях. Тогда текст окажется настолько ясным, выразительным и в конце концов кратким, насколько это по силам автору.

«Сокращай» — несколько топорный, но неплохой призыв. А вот инструментарий для сокращения, который предлагают Ильяхов и Сарычева, откровенно ложен и вреден. Стоп-слова — венец поп-редактуры, главное концептуальное «достижение» авторов.‌ Идея, на которой держится фантом информационного стиля.