Запреты, слатшейминг и стереотипы: как люди лишают друг друга удовольствия

Люди в России все еще стыдятся открыто говорить о своей сексуальности. Девяностые и начало двухтысячных сделали многое для того, чтобы пересмотреть табу на сексуальную свободу, однако закручивание гаек в политической сфере в конечном итоге обозначило консервативный поворот и в сексуальной. Эпоха «скреп» в России совпала с мировой сексуальной контрреволюцией и пересмотром представлений о том, что можно и что нельзя в чувственной сфере. Артем Зеленов поговорил с экспертами и выяснил, почему общество так боится секса, так ли сильно отличаются моногамные и полиаморные отношения и где грань между домогательством и флиртом.

Почему люди часто склонны осуждать сексуальность?

Ян Левченко, культуролог, профессор Высшей школы экономики: В точке, где сексуальность выражает неравенство, с Social Justice Warriors и радикальными феминистками совпадают чуждые и даже враждебные им российские традиционалисты. [Последние], возможно, и будут в негодовании открещиваться от всяких «американцев», но страх секса у них общий — он связан с высокой социальной репутацией пуританства.

Пуританская мораль, построенная на самоотречении и воздержании, имеет в Америке свою давнюю историю и до сих пор находит отражение во множестве религиозных и общественных объединений. Следует, однако, учитывать, что на Западе в основном борются с массовой культурой, вскрывают ее скрытые механизмы, разоблачают сексизм западного общества, то есть, по сути заняты саморефлексией и самокритикой.

В России же начиная со сталинской эпохи секс — атрибут чужого, т. е. Запада, которому вменяется в вину распущенность, неприемлемые моды и нравы. Критикуют не «свое», но «чужое», которое легко объявить «чуждым».

Слатшейминг‌ — наиболее саморазоблачительная иллюстрация неравенства. Обыватель, которого со школы убеждают в том, что у мужчин и женщин есть «изначальное», или биологически естественное, а не социально сконструированное «предназначение», является потенциальным рупором слатшейминга. Двойные стандарты, представление о том, что «мужчине — можно, женщине — нельзя», выражают установку авраамических религий, возводящих закон к Патриарху и выстраивающих семейную иерархию.

Ослабление религии не затрагивает саму структуру иерархии — те, кому от нее хорошо, не заинтересованы в изменениях. Властью еще никто добровольно не делился. Отсюда и охрана «традиционных» ценностей, исходящих из того, что измена бывает только в одну сторону.

Мужчины, а особенно женщины, нередко истово охраняющие дискурс мужского доминирования, практикуют слатшейминг всякий раз, когда сталкиваются со случаями мужского распутства — просто отзеркаливая мужскую вину на женщин. Популярной версией этого механизма являются мракобесные дискуссии вокруг изнасилований («сама виновата, что короткую юбку надела», и т. д.).

Сталкивалась ли ты со слатшеймингом?

Маша Дубровская, секс-блогерка, ведущая телеграм-канала «Секс в небольшом городе»: Да, и не раз. Однажды у меня был парень, который спросил, сколько у меня было мужчин до него и на мое нежелание отвечать, сказал, что видимо, их было слишком много и ему такая девушка не нужна. Удивительно, но мы после этого оставались вместе два месяца — сегодня я бы никогда не потерпела такого отношения.

Мария Чеснокова, секс-блогерка, ведущая телеграм-канала «Чеснокова про секс»: Мне повезло жить в мире секс-позитивных людей, где практикуется культура активного согласия, люди чутко чувствуют чужие личные границы, и понимают свои. В моем окружении и в голову никому не придет осудить человека за его сексуальность. Потому что это тоже самое, что осудить человека за карие глаза.

Катя Secret, секс-блогерка, ведущая телеграм-канала «Катины секреты»: Скорее с внутренним. Иногда я спрашивала себя: нормально ли открыто проявлять себя сексуально, и почему общество запрещает женщинам получать удовольствие от секса? Обычно я решала эту дилемму в пользу своего собственного ощущения [того], как нужно.

Сейчас я стараюсь окружать себя людьми похожих взглядов и не пускать в информационное поле слатшеймеров. Иногда и мне что-то прилетает — к тому же, я веду блог в интернете, и естественно сталкиваюсь с разными взглядами. Но обычно пропускаю это мимо ушей.

Слатшейминг ничего не говорит обо мне, зато многое говорит о людях, которые его практикуют. Мне их жаль — грустно жить запертым в коробке собственных стереотипов и боли, не разрешая себе удовольствие.

Анзол, секс-блогер, суррогатный партнер‌: Да, конечно. Я потратил около десяти лет на моногамные отношения, пытался рассказать, о том что можно по-другому, что [я] хочу больше, чем одного партнера. Но встречал осуждение своих взглядов и идей.

В чем сложности немоногамных отношений?

Мария Чеснокова: Сложностей нет, есть особенности. Основная — настройка коммуникации со всеми участниками. Это как с кругами на воде — в моногамных отношениях точка комфорта одна, и круги от нее расходятся свободно. В поли-отношениях таких точек много, от каждой идут круги, пересекаются, меняют силу, направление и скорость друг друга.

Большую часть отношений мы проводим не за сексом, как стереотипно думают люди со стороны, а за обсуждением, процессингом — этичным проговариванием своих желаний и потребностей в отношениях. [Ключевым здесь становится] умение говорить о чувствах, слушать и эмпатически сопереживать.

Это совместная работа и ответственность всех партнеров. Ну, а теперь умножаем на количество участников и понимаем, сколько времени это может занимать. Полиаморные отношения это в первую очередь отношения, а уже потом «поли».

В обществе существует миф, что обсуждать отношения нельзя, если человек тебя любит, то догадается о твоих чувствах и все сразу поймет. Но так не работает, мы ведь не телепаты. Ни одни экологичные и здоровые отношения, в том числе и моногамные, невозможны без процессинга

Анзол: Сложности те же, что и в моногамных, только умноженные на количество партнёров. Если не умеешь с одним, то и с двумя не сможешь.

Как вашу немоногамность воспринимает ваше окружение?

Мария Чеснокова: Мы сами выбираем свое окружение. Мое нынешнее окружение формировалось вокруг меня как раз в момент становления блога, и те кто мог бы осуждать, давно остались в прошлой жизни.

Я жестко ограничиваю любые нарушения личных границ. Поэтому я живу в мире радужных полиаморных единорогов. Все мои друзья и знакомые — это секс-позитивные люди, многие из них состоят в открытых отношениях, либо изучают себя и пробуют для себя разные варианты.

Я совершенно не против моногамии, но лишь тогда, когда она осознана, а не по принципу «так надо, потому что так все живут».

Какие стереотипы в сексе мешают людям?

Маша Дубровская: На мой взгляд, самый главный стереотип, который мешает всем — уверенность, что есть какой-то особенный правильный алгоритм, по которому все должно происходить. У каждого человека этот алгоритм свой, и формируется он под влиянием поп-культуры, фильмов, книг и порно.

И тут сразу два нюанса — мы болезненно воспринимаем, если секс с партнером не срабатывает по этому алгоритму с первого раза (значит, он/а не тот самый/ая) и комплексуем, если то, что нас возбуждает не вписывается в эту схему.

Секс — не форма для выпечки, это творческий процесс, и вы вправе импровизировать, подстраивать его под себя и изменять, пока это устраивает всех участвующих.

Катя Secret: Одни стереотипы легко разрушаются с помощью секспросвета (например, идея о том, что женщина непременно должна кончать от вагинального секса, или миф о размере полового члена — «чем больше, тем лучше»).

Другие стереотипы несут личный характер, а значит, имеют глубинную подоплеку, такое лучше прорабатывать с психотерапевтом. К примеру, «я не могу получить удовольствие от секса, потому что я толстая» (давление общества, возможно, токсичные комментарии родственников или партнёров, болезненный опыт). «Я какая-то не такая, я фригидная» (возможно, токсичные отношения, в которых сексуальность женщины не могла раскрыться должным образом, рождая в ней комплексы). Это просто варианты того, как могут развиться стереотипные предубеждения.

Человек, свободный от стереотипов, воспринимает секс как один из способов познания этого мира, как глубокое взаимодействие, как увлекательную игру. Когда начинаются все эти культурные и экономические надстройки — тело в обмен на любовь, тело в обмен на деньги, тело в обмен на статус — всё это уже не про секс, а про блага.

Анзол: Что секс обязательно должен быть каким-то, что есть правила поведения и верные/неверные реакции и действия.

Где с вашей точки зрения проходит граница между флиртом и домогательствами?

Маша Дубровская: Для каждого человека эта граница немного своя. Я бы сказала, что это первое «нет». Если человек вам отказал/а, а вы продолжаете настаивать — это домогательство.

Мне неважно, как сильно вам хочется познакомиться/поцеловаться/заняться сексом: ваши желания — это ваша ответственность.

Очень важно понимать, что люди разные и самый надежный способ не перейти черту — говорить словами через рот. Просто спросите, что для человека приемлемо — или договоритесь, что когда один из вас почувствует себя некомфортно, он об этом сообщит.

[Лично] я не люблю, чтобы со мной знакомились на улице или где-либо помимо мест, которые специально для этого предназначены. Если я в Тиндере или на speed dating, тогда да. А если я иду в налоговую, то я совершенно не заинтересована тратить свое время на объяснения, почему я не хочу давать номер телефона.

Я очень ценю чуткость в общении, поэтому, если человек не в состоянии считать ситуацию, для меня это сразу «нет». Это мои личные границы — я не люблю конфликтные ситуации и тяжело переношу необходимость объяснять и доказывать, что нет, я не хочу давать свой номер телефона. И, даже если у меня нет парня, это не значит, что я должна бежать знакомиться. Если я заинтересована в знакомстве, мне не сложно подойти и начать разговор первой.

Мария Чеснокова: Флирт приятен для обоих участников только в том, случае когда они оба активно включены в эту игру.

Когда девушке нравится что с ней флиртуют, когда она поддерживает диалог. Если она не отвечает взаимностью, молчит, замирает и не может дать отпор, то это превращается в харассмент.

Домогательство заведомо ставит жертву в уязвимое положение, нарушая личные границы или не позволяя ей сопротивляться. Флирт — взаимный процесс, а домогательство — односторонняя атака.

Я за культуру активного согласия. Если хочешь что-то сказать или сделать — спроси. Как всегда, словами через рот. Никаких телесных прикосновений без разрешения.

«Можно я скажу свое мнение о свободных отношениях?», «Можно я дам тебе совет, который касается твоей внешности», «Тебе будет комфортно если я буду тебя гладить?», «Можно я тебя поцелую?».

Я использую культуру активного согласия даже с близкими людьми и друзьями. Поначалу это кажется странным, а потом привыкаешь и уже не понимаешь, как можно взаимодействовать с людьми по-другому.

Катя Secret: Недопустимо делать то, что доставляет дискомфорт другому человеку. Если ты не обладаешь высоким эмоциональным интеллектом, чтобы понять, — спроси. Но всё, как обычно, не так однозначно. Я, например, не хочу, чтобы в ситуации флирта меня спрашивали перед тем, как поцеловать, потому что для меня это напрочь убивает искру. Я не хочу превращать свой секс в полностью безопасную зону, мне нравится чувство опасности, чувство непредсказуемости, чувство игры. А для других женщин сексуальность раскрывается только в комфортной и полностью безопасной обстановке, они хотят заранее обговаривать процессы и знать, что их ожидает.

Понятно, что есть какие-то стандартные вещи, которые никому не по кайфу — харассмент, например, это однозначное зло. Или приставания левых мужиков на улице. Или дикпики‌от незнакомцев в личке. А в том, что касается флирта, здесь очень тонкая грань.

Важен и культурный код. В одних странах люди в целом экспрессивнее, страстнее, чем в других. Поэтому я думаю, что есть только одно адекватное решение — работать над своей моральной максимой, прорабатывать свой эмоциональный интеллект и чётко определить для себя границы приемлемого в общении с другими людьми.

Анзол: [Граница проходит] там, где начинается давление, кода у партнёра всё меньше свободы выбора, когда его загоняют в такую позицию, что тяжело или невозможно отказать. А так, допустимо все, что по взаимному желанию и удовольствию.

•••

Мария Чеснокова: Сексуальность это проявление свободы. Свобода — очень раздражающий фактор для тех, кто ее лишен, либо для тех кто хочет управлять людьми. Человек не может быть свободен только в чем-то одном.

Секс — мощный фактор влияния не только в межличностных отношениях, но и в глобально-социальных. Пропаганда тоталитарно моногамных, закрытых, шейминговых отношений приводит к одному — человек начинает идти наперекор своим желаниям, сначала в сексе, а затем и в отношении к близким, себе. Человек лишается собственного «Я» — и вот он уже болтик в системе.

Иллюстрации: Таня Сафонова