Дмитрий Александрович Пригов был одновременно поэтом, прозаиком, художником, скульптором, инсталлятором, режиссером, перформансистом, критиком, теоретиком искусства и своим собственным персонажем. Трансгрессия, преодоление границ, была его ведущим художественным принципом. Рассказываем о безграничной культурной деятельности Пригова, о том, как был сконструирован его уникальный проект имени себя, о его тотальной иронии, а также о соперничестве с Пушкиным, фантомных инсталляциях и о заключительном перформансе, в котором Дмитрий Александрович поучаствовал после своей смерти.

Проект «Дмитрий Александрович»

Когда Пригова называли одновременно поэтом, прозаиком, художником, скульптором, инсталлятором, режиссером, перформансистом, критиком и теоретиком искусства, он обычно иронически замечал, что это все прекрасно описывает одно забавное слово — «засрак» (заслуженный работник культуры). При всём комизме этой аббревиатуры, она достаточно емко и ясно характеризует поэтику Пригова‌.

«На меня нахлынул какой-то мистический ужас, — говорил участник „Войны“, филолог Алексей Плуцер-Сарно, — потому что группа „Война“ предложила поэту именно его символическое ВОЗНЕСЕНИЕ НА НЕБО. Подобно тому, как при жизни вознесся на небо библейский пророк Элиягу. Группа предложила поэту „вознестись“, и он согласился. Для „Войны“ же это был, по словам Дмитрия Александровича Пригова, „подвиг труда души и духа“. Для поэта — вознесение и освобождение из „тюрьмы“ жизни, попытка вырваться из всего советского, железного, запертого и запретного, символическое его освобождение от кошмара Реальности, от безысходности фантазматического щита Воображаемого». Во время отпевания поэта в Храме Святителя Николая в Толмачах, который является частью Третьяковской галереи, именно участники «Войны» несли гроб с телом Пригова, таким образом как бы завершив задуманный перформанс.